Страница 11 из 69
Яра чувствовала на себе взгляд Мортана. Жгучий, властный, требовательный. Чувствовала страх Сибиллы — острый, почти физический. Чувствовала напряжение Совета, который уже жалел, что не успел закрыть огонь раньше. Чувствовала присутствие Нокса — не рядом, не за спиной, не над ней. Просто там, где был выход, которого ей не дали.
Она подняла подбородок.
— Я называю Нокса Эррела, правителя Пепельного края.
Сибилла ахнула. В зале кто-то громко выругался и тут же умолк. Пламя в чаше взметнулось вверх, и знак крыла вокруг искры на мгновение стал ярче.
Мортан побледнел так, будто Яра ударила его при всех.
— Ты пожалеешь, — сказал он.
В этих словах была боль. И ярость. И угроза, которую он, возможно, сам ещё не осознал.
Яра посмотрела на него спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— Я уже жалею, Мортан. Просто не о том, о чём ты думаешь.
Нокс поднялся на помост.
Теперь он подошёл к ней ближе, но всё равно остановился на расстоянии, которое оставляло ей выбор. Не коснулся руки. Не предложил локоть. Не изобразил победителя, забравшего у врага драгоценную добычу.
Он повернулся к Совету.
— Я принимаю имя защитника.
Аврел стиснул посох так, что пальцы побелели.
— Лорд Эррел, вы понимаете ответственность?
— Лучше, чем те, кто пытался спрятать наследную искру под обручем гашения.
— Ваши обвинения будут рассмотрены отдельно.
— Надеюсь, при той же чаше.
Мортан резко произнёс:
— Она останется во дворце.
Нокс повернул к нему голову.
— Нет.
Пламя боковых чаш дрогнуло.
— Ты не вывезешь мою жену из моего дома, — сказал Мортан.
— Твоя жена только что назвала моё имя.
— Временным защитником, не владельцем.
— В отличие от тебя, я разницу понимаю.
На этот раз Мортан не сдержал дракона полностью. В его глазах вспыхнуло золото, по каменному полу прошла горячая трещина света, тут же погасшая под чарами зала. Гости отшатнулись. Сибилла испуганно прижала руку к груди. Аврел шагнул между мужчинами, но было видно: старейшина боится не столько драки, сколько того, что при свидетелях рухнет весь выстроенный порядок.
Яра вдруг поняла, что если сейчас не вмешается, мужчины снова превратят её выбор в свою войну.
— Хватит.
Она сказала это негромко, но чаша откликнулась. Свободное пламя поднялось за её спиной, и весь зал увидел, что знак наследника вспыхнул вместе с её голосом.
Мортан медленно повернулся к ней.
— Я уйду из этого зала, — сказала Яра. — Не беглянкой. Не пленницей. Не вещью, переданной от одного рода другому. Я уйду как женщина, чьё право признала чаша.
Аврел с трудом произнёс:
— Вы можете покинуть зал под защитой названного лица до рассветного пересмотра. Но земли Пепельного края…
— Признаны Советом безопасными в договоре прошлого года, — вмешался Нокс. — Подписанном рукой князя Дайра. Хотите, чтобы я напомнил печати?
Мортан молчал.
Яра посмотрела на него и поняла: да, договор существует. Да, Совет не может запретить ей уйти с Ноксом, не нарушив собственные правила при свидетелях.
Аврел тоже понял это.
— До рассветного пересмотра, — процедил он. — Не более.
— До рассвета многое успеет стать яснее, — сказал Нокс.
Он протянул Яре руку.
Не к запястью с печатью. Не к животу. Просто ладонь раскрылась перед ней — предложение, не требование.
Яра посмотрела на эту ладонь.
За один вечер она потеряла брак, иллюзии и место, которое пыталась заслужить три года. Получила ребёнка, о котором не знала. Врага, который говорил честнее мужа. И выбор, слишком хрупкий, слишком опасный, но всё-таки её собственный.
Она не взяла руку Нокса сразу.
Сначала повернулась к чаше, где рядом с пламенем лежали её браслет и княжеское кольцо. Она подошла к краю помоста, взяла браслет с гербом Дайров и бросила его обратно на металл чаши. Пусть остаётся там, где умерла ложь о почётном браке.
Кольцо она подняла.
Мортан следил за каждым движением.
Яра сжала чёрный камень в пальцах, потом положила кольцо перед Аврелом.
— Это сохраните для документов, старейшина. Вы ведь так любите оформлять чужую жизнь правильно.
Лицо Аврела стало серым от злости.
Яра развернулась и вложила руку в ладонь Нокса.
Его пальцы сомкнулись вокруг её руки не сразу. Сначала он дал ей миг отступить. Только когда она сама чуть сжала его ладонь, ответил — твёрдо, спокойно, без лишней нежности.
И странно: от этого прикосновения Яра не почувствовала себя присвоенной.
Она почувствовала, что всё ещё стоит.
Нокс повёл её к дверям. Стражи не двигались. Мортан бросил на них взгляд, и те напряглись, ожидая приказа. Яра ощутила, как ладонь Нокса стала крепче, но он не ускорился. Просто шёл рядом с ней, заставляя весь зал видеть: её не тащат, не уводят тайно, не выносят из дворца как неудобную тайну.
Она уходит сама.
У самых дверей Мортан всё же произнёс:
— Яра.
Она остановилась.
Не потому, что он приказал. Потому что хотела обернуться по своей воле и увидеть его лицо в тот миг, когда он наконец поймёт: прежняя Яра, ожидавшая у его закрытых дверей, осталась в зале вместе с браслетом.
Мортан стоял у чаши. Сибилла рядом с ним выглядела тенью, которую пламя не желало признавать. Старейшины за его спиной уже переговаривались, пытаясь собрать из осколков вечер, который вышел из-под их власти.
— Это не конец, — сказал Мортан.
Яра смотрела на него спокойно.
— Для нас — конец.
Он вздрогнул едва заметно.
Она добавила тише:
— Для ребёнка — начало. И я не позволю тебе сделать с ним то же, что ты сделал со мной: решить его судьбу без любви и назвать это долгом.
Мортан шагнул вперёд, но Нокс уже повернулся к стражам.
— Открыть двери.
Стражи не двинулись.
Тогда Нокс поднял свободную руку, и матовая полоса на его запястье вспыхнула пепельным светом. Не ярким, не золотым, не родовым огнём Дайров. Иным. Глухим, глубоким, как жар под слоем тёмного пепла. На створках дверей проявились древние линии договора — те самые, о которых он говорил. Знаки Пепельного края и Дайров сплелись на камне, признавая право прохода.
Один из стражей побледнел и отступил.
Двери начали открываться.
Холодный воздух коридора ворвался в зал, и Яра впервые за этот вечер смогла вдохнуть полной грудью.
Нокс не потянул её за собой. Он ждал.
Яра сделала первый шаг сама.