Поцелуй меня шёпотом

Глава 7. Яна

Следующее утро началось подозрительно тихо. И это было чертовски странно, потому что каждый мой день рождения начинался со скаканий Вадима по моей кровати с криками: «Ну вот ты и стала еще на год ближе к пенсии!».

Я открыла глаза и прислушалась. Быть может, в этот раз я просто-напросто встала раньше брата, поэтому он еще не успел добраться до моей комнаты?

Тем не менее, в квартире стояла тишина.

Я потерла лицо, помогая себе быстрее проснуться, скинула одеяло, осторожно поднялась с кровати и направилась к выходу из спальни. Выглянув в коридор, отметила, что дверь в зал закрыта, и тут же почуяла неладное.

Прокравшись, приоткрыла ее и, кажется, оглохла.

– С днем рождения!

На меня посыпались конфетти, кто-то загудел в дудку и, воспользовавшись моей растерянностью, меня обхватили чьи-то руки и на несколько секунд приподняли над полом, сопровождая это действие звонким поцелуем в щеку.

– О господи, – пробормотала я, когда меня вернули на землю, и приложила ладонь ко лбу, пытаясь осознать, что, собственно, происходит.

Наконец сумев сконцентрироваться, я рассмотрела шары и украшения, вывешенные по всему залу, маму и папу в праздничных колпаках, Вадима, который и был тем, кто в очередной раз лишил меня опоры, и Егора, стоявшего рядом с родителями и державшего в руках ту самую дудку.

Вмиг осознав, какой у меня неумытый и растрепанный вид, я смущенно прикрыла лицо.

– Кто-нибудь, скажите этой принцессе, что с наступлением восемнадцатилетия морщины как по волшебству не появляются, – раздался позади голос брата.

– Вадим, замолчи, – не убирая ладоней, пробурчала я.

– Родная, ты выглядишь чудесно, – мама подошла ко мне вплотную и нежно обняла. – С днем рождения.

Я наконец опустила руки и тоже обняла ее. К маме присоединился папа. Как только родители отпустили меня и отошли в сторону, передо мной показался широко улыбающийся Егор с огромным букетом розовых роз в руках.

– Вот ты и стала совсем взрослой, да? – игриво произнес он.

Стараясь не думать о своем все еще помятом спросонья лице, я приняла цветы и скромно пожала плечами.

Исаев притянул меня к себе и крепко обнял, прошептав в спутанные волосы:

– Но для меня ты всегда будешь Мелкой.

В груди зародилось привычное тепло от его близости, и я прошептала в ответ:

– А я совершенно не против.

Наши объятия прервал вклинившийся между нами Вадим:

– Все нежности потом! Нам нужно подарить подарок!

– А можно мне воспользоваться правом именинницы и хотя бы для начала почистить зубы? – поинтересовалась я и уткнулась носом в розы, вдыхая их аромат.

Было заметно, как брату не терпится поскорее вручить подарок. Он всегда дарил мне что-то стоящее, но в этот раз, видимо, подготовил нечто особенное.

Вадим схватил меня за руку и потащил в свою комнату:

– Чистка зубов тоже потом!

– Мам, пап, вы воспитали тирана! – успела крикнуть я смеющимся нам вслед родителям.

Егор, довольно улыбаясь, прошел за нами и закрыл дверь в спальню Вадима.

Брат вывел меня на середину комнаты и отпустил мою ладонь, оставив обниматься с букетом.

– Янчик, – окликнул стоявший позади Исаев. И когда я обернулась, забрал у меня цветы и подмигнул: – Тебе лучше освободить руки.

Я недоуменно взглянула на него, а затем вновь повернулась к брату, который в это время уже успел достать мой подарок и теперь прятал его за спиной.

– Я понимаю, что родители так или иначе его увидят, но все равно не хотел дарить при них. – Вадим сделал шаг ко мне. – Ян, ты самая лучшая сестра, о которой я мог только мечтать. – Я закусила губу, сдерживая улыбку. Очень мило и в то же время забавно наблюдать за тем, как вечно неугомонный и шабутной Вадька мнется и топчется на месте, пытаясь подбирать правильные слова. – Мы с Герычем пипец как рады, что ты всегда поддерживаешь нас и разделяешь с нами наше увлечение. – Я оглянулась на Егора, и он кивнул, соглашаясь с другом. Я вновь повернулась к Вадиму. – И мы надеемся, что когда-нибудь, может, даже совсем скоро, – он загадочно ухмыльнулся, – ты сможешь гонять с нами на равных. А пока дарим тебе это как начало самостоятельного пути в мотомир.

Брат выудил из-за спины руки, и у меня приоткрылся рот, когда я увидела то, что он теперь протягивал мне.

– Это от нас с Герычем, – добавил Вадим, пока я неверяще принимала от него невероятной красоты мотоциклетный шлем. – Теперь у тебя есть свой.

– Вау, – выдохнула я, рассматривая его со всех сторон. – Мальчики, это просто… вау. – Я провела пальцем по белой волнистой полосе, протянувшейся от визора к затылку. – Спасибо вам. – Я подняла глаза на брата, но его лицо стало расплываться из-за подкативших слез.

– Ну начало-о-о-ось. Иди сюда, – Вадим притянул меня и заключил в объятия. – Тебе что ни подари – ты все ревешь.

Я уткнулась ему в грудь, все еще прижимая к себе свой шлем.

– Это же от радости. – Я шмыгнула носом.

Брат вздохнул, и я почувствовала макушкой, как он покачал головой.

– А мне благодарные обнимашки? – послышалось сзади.

Я отстранилась от Вадима и повернулась к Егору. Тот стоял, расставив руки в стороны и лукаво улыбаясь. Снова всхлипнув, я сделала шаг к нему и с удовольствием нырнула в его объятия.

Было приятно обниматься с братом, но с Исаевым все ощущалось иначе. Это было горячо, почти обжигающе. Это было желанно, до невозможности. И этого мне всегда будет мало. Всегда.

Отпустив меня, Егор осторожно забрал из моих рук шлем и, не переставая улыбаться, помог его надеть. С удовлетворенным смешком ткнув пальцем в мой нос в прорези, он опустил визор, наклонил ко мне голову и, понизив голос, сказал:

– Не забывай про безопасность, Мелкая.

Я, все еще глотая слезы счастья, вытянулась по струнке и приложила ладонь ребром к шлему.

Егор, широко улыбнувшись, приложил два пальца к своему виску и отдал мне честь.

После того, как я привела себя в порядок, впятером мы попили чай с тортом, а затем Егор ушел к себе, пообещав, что вечером приедет в клуб праздновать.

– Ох уж этот клуб, – запричитала мама после того, как за Исаевым закрылась дверь. – Может, обойдетесь без него?

– Мам, да ладно тебе, там будут все свои, – принялся успокаивать ее Вадим. – Подружки Янкины, мы с парнями, Юля…

– Наташ, дочери восемнадцать лет, дай ей хоть оторваться по-человечески, – вступился и папа.

Мама с неуверенностью покосилась в мою сторону.