Страница 47 из 67
— Это ответственность, — возразила я, не повышая голоса, но твёрдо. — И ты её получишь. Просто не так, как хотел.
Нантгир резко отвернулся и ушёл, оставив меня одну. Я смотрела ему вслед и понимала: теперь он будет злиться не только на отца. Он будет злиться на весь мир. И мне придётся быть осторожнее.
***
Следующие дни я проводила у моря. Сначала просто плавала, возвращая телу силу и ловкость. Потом начала замечать пустые раковины, разбросанные по берегу после шторма. Они лежали среди камней, как забытые сокровища, и что‑то в них притягивало взгляд.
Однажды после сильного весеннего шторма я нашла кусок янтаря — не маленький, не мутный, а крупный, прозрачный, с тёплым медовым оттенком. Он лежал среди гальки, будто ждал, когда его заметят.
Я подняла его, поднесла к свету, и внутри камня вспыхнули золотые искры. Я улыбнулась, впервые за долгое время по‑настоящему.
«Если море кормит всех остальных, почему оно не может кормить меня?» — пронеслось у меня в голове.
Так начались мои тайные вылазки. Вместе с Тареком мы бродили по берегу, собирали раковины, искали янтарь, изучали отливы и приливы. Это была почти детская авантюра, но в ней было что‑то взрослое — понимание, что ресурсы нужно искать там, где другие их не видят.
Первые находки были скромными. Несколько мелких жемчужниц, пара капель янтаря, Тарек назвал их «Слезы моря», которые можно было продать за гроши. Но я не расстраивалась. Я училась. Считала. Прикидывала, сколько можно собрать за сезон, сколько это будет стоить, как организовать сбор, чтобы не зависеть от чужой милости.
Это было не про власть. А про независимость. Про возможность сказать: «Я могу сама».
***
Вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая море в багровые и золотые тона, я сидела на стене возле ворот и разглядывала тот самый крупный кусок янтаря. Он лежал у меня на ладони, тяжёлый, тёплый, будто впитавший в себя весь свет уходящего дня. Я улыбалась, представляя, сколько он может стоить, как его можно продать, на что потратить деньги.
И в этот момент в крепость вбежал гонец. Он был бледен, запыхался, и слова его прозвучали, как удар грома в ясный день:
— Первое столкновение у Собы. Есть погибшие. Есть раненые. И никто не знает, где сейчас войско владетеля.
Улыбка застыла на моих губах, а янтарь вдруг стал казаться не сокровищем, а холодным камнем. Буря, которую я пыталась не замечать, наконец, догнала нас. И теперь она была здесь.
Море шумело, ветер гнал по воде рябь, а я смотрела вдаль, туда, где небо сливалось с водой, и понимала: затишье закончилось. Впереди была война.