Страница 41 из 67
— Мне нужен список всего, чего не хватает крепости, — сказал он без предисловий, не поднимая глаз от бумаг. — Зерно, соль, смола, стрелы, ткань, лекарства. Всё, что может понадобиться, если мы закроем ворота и не откроем их до весны.
Я замерла на мгновение. Это не было проверкой, не было уроком. Это была настоящая работа — та, которую дают тем, чьему мнению доверяют. Но суть этой работы мне не нравилась. Что знает Горна? Что ждет Львиный берег? К чему нам всем готовится?
— Хорошо, — ответила я тихо, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Я составлю его.
Горан наконец поднял на меня взгляд. В нём не было похвалы, не было улыбки. Только спокойный, внимательный прищур, будто он оценивал, справлюсь ли я.
— Сделай это до завтрашнего утра, — кивнул он. — И не забудь про лошадей. Им тоже нужен фураж, и его съедают быстрее, чем кажется.
Когда я вышла из кабинета, внутри разливалось странное чувство — не радость, а твёрдая уверенность. Меня больше не проверяли. Мне начинали доверять.
К вечеру новости начали стекаться в крепость, как вода в низину.
Сначала пришёл командир патруля из предгорий — бледный, с тёмными кругами под глазами. Он докладывал Горану, и я видела их из коридора: командир говорил, Горан слушал, не перебивая, а потом медленно кивнул и отпустил его. Но когда дверь закрылась, его лицо стало ещё спокойнее, чем обычно, — а значит, все куда хуже, чем кажется на первый взгляд.
Патруль, ушедший к границе с горцами, не вернулся. Ни следов, ни намёка, куда они могли деться. Просто исчезли, будто земля поглотила их вместе с лошадьми и оружием. Я вспомнила Моргхара и его отца, что они задумали? Неужели пропажа отряда их рук дело? Но зачем им это? Они хотели взять в невесты Каро, но этот гад заупрямился и Каорин еще долго была не в себе. Что-то назревает и мне это совершенно не нравилось, как и те взгляды Моргхара на меня.
И почему я об этом вспомнила именно сейчас?
А потом пришёл корабль с юга — раньше срока, под рваными парусами, с командой, которая выглядела так, будто видела что‑то, чего не должна была видеть. Капитан поднялся к Горану, принёс не товары, а слова. И эти слова были тяжёлыми.
Родственники покойной матери Айлы — те самые, что жили на Южных островах, — просили встречи. Они слышали о том, что происходит на севере, и хотели забрать девочку себе, раз уж Горан собирался от нее отказаться.
Я узнала об этом случайно — услышала обрывок разговора у дверей. И когда Горан вышел из зала, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось то самое, уже знакомое мне напряжение: он складывал кусочки головоломки, и картина получалась всё мрачнее.
В тот вечер я стояла у окна своей комнаты и смотрела на тёмное море. Волны бились о скалы, ветер гнал по небу рваные облака. Где‑то там, за горизонтом, шевелилась угроза, пока ещё тихая, почти незаметная. Но она была. И она приближалась.
А я не знала, чего от нее ожидать.