Страница 72 из 77
— Джимми, брось ты это, перестраховщик, тоже мне, — из сервисного коридора донёсся голос Тихого, который парковал там в одном из чуланчиков робота-уборщика. — Эти шахтёры — алкашня сплошная. А кто не алкаш, тот торчок…
— А что это ты так нелестно о пролетариате-то? — ехидно поинтересовался Дрищ.
— Да причём тут пролетариат? — хмыкнул Тихий, а дальше пояснил свою мысль, — это не они такие, это у них жизнь такая…
— Ладно, хватит о вечном, — сказал я, после чего обернулся к Дрищу, — шкип, у нас полчаса до посадки есть?
— Даже больше, минут сорок, — Дрищ прям таки расцвёл, когда я к нему обратился, как к шкиперу. Признание заслуг, однако.
Надо сказать, что к планете он корабль вёл, и пока ни одного серьёзного косяка не допустил. Мелкие косяки наверняка были, но на то они и мелкие, чтобы ускользать от внимания не особенно усердного наблюдателя.
— Ну тогда, парни, я пока с Аргуссосом свяжусь, расскажу ему, как мы за общее дело жилы рвём и жизнями рискуем.
— Эт ты правильно, — сказал Дрищ, — заодно и спроси, где мы так прокололись, что пришлось удирать впереди собственного визга… А то до сих пор мне нехорошо, когда я вспоминаю, как обрыгался, лёжа в противоперегрузочном ложементе. Противно. Хотелось бы таких вещей впредь избегать.
— Боюсь, что нам предстоит ещё не мало подобных моментов, — эти мои слова Дрищ выслушал с откровенно кислой миной, — но возражать не стал, понимая, что только резвость нашего кораблика и гравикомпенсаторы Джоре помогли нам избегнуть худшей участи.
— Ничего, ничего, — голосом доброго доктора приговаривал Тихий, — вот заработаем ещё денег, купим дорого робота, адаптированного под прямое управление со стороны искина, и он блевотину твою с тебя соскребёт в лучшем виде.
— Я отказываюсь, — услышав этот механический, но полный возмущения голос мы сначала остолбенели, а потом заржали во всё горло, выплёскивая накопившееся напряжение вовне.
— Ты смотри, брезгливый какой, — прокашлял Тихий.
— Уж какой есть, — механический голос искина дал нам всем понять, что тема закрыта.
— Ладно, отвлеклись, и хватит, — сказал я, — надо дело делать. А потому Тихий собирает все наши причиндалы для очередной вылазки по банкам, Дрищ контролирует посадку, а я пошёл в рубку связи. Надо с нашим почтеннейшим партнёром о делах наших скорбных покалякать.
Плюхнувшись в кресло в рубке связи, я дотянулся до кофейника и включил его. Как раз хорошего, крепкого кофе мне сейчас ой, как не хватало. Покуда кофейник варил, я снова и снова гонял в голове вопросы, которые меня интересовали и ответов на которые никак не мог найти.
Наконец кофейник издал характерный звон, извещая, что всё готово, остаётся только налить…
Я наполнил свою кружку, посмотрел на сахарницу, и понял, что сейчас лучше без сахара, и сделал первый глоток.
Нажал сенсор набора кода защищённого канала Аргуссоса и стал ждать ответа.
Похоже, что моего появления на связи ждали прямо-таки с нетерпением. Буквально через тридцать секунд я услышал голос искина-секретаря, от которого у Аргуссоса не было тайн:
— Алекс Князев, оставайтесь на линии, — сухо сказал искин. Вот действительно бездушная железяка. Ни «здрасти» тебе, ни «до свидания»… — через тридцать секунд с вами будет говорить Кирин Аргуссос.