Страница 82 из 117
— Никита, выгрузи доступы к общей почте.
— Вениамин, не рычите на телефон, он не виноват.
Вениамин, уже подключенный к видеозвонку, поднял глаза.
— Я не рычу.
— У вас рычит левый глаз.
— Он независимый.
— Подчините его корпоративной этике.
Паша из переговорки одобрительно поднял большой палец.
Звонок с клиентом начался в 17:05.
Лика сидела рядом с Вениамином, но немного за кадром. Формально — как координатор. Фактически — как тормозная система для его внутреннего вулкана.
На экране появились три лица: директор по маркетингу, финансовый директор и человек с выражением вечного недоверия, которого обычно приглашают на встречи, чтобы портить людям настроение.
— Вениамин Александрович, — начал директор по маркетингу, — ситуация неприятная.
— Согласен, — спокойно сказал Вениамин. — Поэтому мы подготовили для вас факты.
Лика едва заметно кивнула.
Он говорил четко. Без оправданий. Без привычных импровизаций, которые иногда превращали деловые встречи в стендап с элементами пожара. Он показывал статусы, называл даты, распределение задач, риски и способы контроля. Когда его попытались вывести на эмоции вопросом о «личных обстоятельствах», он лишь слегка сжал пальцы на ручке.
— Моя личная жизнь не влияет на исполнение обязательств компании, — произнес он ровно. — А сегодняшнее анонимное сообщение мы рассматриваем как попытку дестабилизации проекта. Мы готовы дать вам ежедневный статус до конца недели и открыть доступ к трекеру задач.
Лика снова кивнула. Хорошо. Очень хорошо.
Финансовый директор прищурился.
— То есть вы утверждаете, что управление проектом стабильно?
Вениамин на секунду повернул голову к Лике.
И сказал:
— Более чем. У нас теперь есть система, которая не дает хаосу даже снять пальто.
Лика удержалась от улыбки только чудом.
Клиенты переглянулись.
Через сорок минут проект был не разморожен полностью, но переведен в режим наблюдения. Это была не победа. Но и не поражение. Это был шанс. А Лика ценила шансы почти так же сильно, как точные расписания и хорошую технику приседаний.
Когда звонок закончился, Вениамин откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.
— Я ненавижу этот день.
— Зато он продуктивный, — сказала Лика.
Он убрал руки и посмотрел на неё так, будто хотел одновременно рассмеяться и придушить.
— Ты невозможная.
— Эффективная.
— Невозможная и эффективная.
— Принимается.
В дверь постучали.
На пороге стояла Оля. Бледная, с ноутбуком в руках.
— Лика... Вениамин Александрович... Я посмотрела журнал посещений и камеры у входа.
Вениамин резко выпрямился.
— И?
Оля сглотнула.
— В офис сегодня утром никто посторонний не заходил до Клариссы Сергеевны. Но фотографии из письма... Они сделаны не посетителем. Их отправили с внутреннего IP.
Лика почувствовала, как в комнате снова стало холодно.
— С чьего компьютера? — спросила она.
Оля посмотрела на неё. Потом на Вениамина.
— С вашего рабочего места, Лика.
Тишина ударила сильнее крика.
Вениамин медленно повернулся к Лике.
Лика не изменилась в лице. Только плечи стали чуть жестче.
— Это невозможно, — сказала она.
Оля почти прошептала:
— Илья проверил логи. Отправка была в 10:18. Сессия активна под вашим логином.
Вениамин встал.
— Лика была на совещании.
— Компьютер мог остаться разблокированным, — тихо сказала Катя.
Лика сразу вспомнила. 10:00. Переговорка. Папка. Праздник пунктуальности. Она действительно оставила ноутбук на столе. Открытым. Потому что была уверена, что в офисе свои.
Свои.
Какое мерзкое слово, когда оно начинает трескаться.
Вениамин смотрел на неё. В его взгляде не было обвинения. Пока. Но было напряжение. Огромное. Слишком много ударов за один день. Слишком много совпадений.
— Я этого не делала, — сказала Лика.
Он ответил не сразу.
И эта пауза оказалась больнее любого обвинения.
— Я знаю, — наконец произнес он.
Лика выдохнула, хотя до этого даже не понимала, что задержала дыхание.
— Но кто-то очень хочет, чтобы выглядело иначе, — добавил Вениамин.
Паша, появившийся в коридоре за спиной Оли, тихо спросил:
— Это называется подставой?
Никто не ответил.
Потому что да.
Это именно так и называлось.
И праздник пунктуальности, начавшийся с шутливых штрафов и золотого бульдога, внезапно превратился в день, когда Лика впервые оказалась не организатором порядка, а главной подозреваемой в чужом хаосе.