Страница 58 из 117
— Боитесь, — повторил он, уже понимая, что, возможно, переборщил, но отступать было поздно. — Поэтому и называете его неэффективным. Вам проще поднять штангу, чем признать, что на дороге нужно чувствовать баланс.
— Вениамин, я чувствую баланс даже в жизни людей, которые хранят сушеный корень неизвестного происхождения в рабочем столе.
Оля ахнула:
— Так это был корень?
— Никто не доказал, что это был корень, — пробормотал Вениамин.
Лика встала.
Каблуки щелкнули по полу с интонацией приговора.
— Я не боюсь велосипеда. Я презираю его за низкую отдачу на единицу пота.
— Тогда докажите.
— С удовольствием. Хотите заезд?
— Нет, — внезапно сказал Илья слишком громко, видимо вспомнив тимбилдинг. Все посмотрели на него. — В смысле, продолжайте, я просто вспомнил, что у меня сервер… морально нестабилен.
Вениамин не отводил взгляда от Лики.
— Не заезд. Вы уже доказали, что умеете крутить педали, как будто мстите асфальту. Я предлагаю честнее.
— И что же?
— Спор.
— Обожаю споры с четкими условиями.
— Я прихожу на вашу тренировку.
Лика замерла.
— Кроссфит?
— Кроссфит.
— Вы?
— Я.
— Добровольно?
— Почти.
— Без медицинской справки от психиатра?
— Лика.
Она подняла ладони.
— Уточняю риски.
Он продолжил:
— Если я прохожу вашу тренировку и остаюсь жив, бодр и способен самостоятельно подняться по лестнице…
— Сразу слишком амбициозно.
— …вы признаете, что велосипед — транспорт богов.
Лика фыркнула.
— Транспорт богов? Серьезно?
— Да. И при всех сотрудниках скажете: «Вениамин, велосипед — транспорт богов, а я была несправедлива».
По офису прокатился восторженный шепот.
Оля уже что-то быстро печатала.
Лика покосилась на нее.
— Оля, вы что делаете?
— Ничего.
— Вы создали чат «Спор титанов»?
Оля замерла.
— Нет.
На телефоне Ильи раздалось уведомление. Он посмотрел и виновато опустил глаза.
Лика вздохнула.
— Удалите.
— Там уже двадцать три участника, — тихо сказала Оля.
— Нас в отделе восемнадцать.
— Валентина Степановна из бухгалтерии добавила мужа. Он болеет за вас.
— Передайте мужу Валентины Степановны, что у него хороший вкус.
Вениамин усмехнулся.
— А если я не справлюсь?
Лика медленно повернулась к нему.
— Тогда вы идете на йогу в гамаках.
В офисе раздался звук, похожий на коллективное падение внутреннего достоинства Вениамина.
Он нахмурился.
— Что?
— Йога. В гамаках. В розовом зале. По абонементу «Воздушная нежность».
— Нет.
— Уже боитесь?
— Я не боюсь.
— Вы побледнели.
— Просто свет такой.
— Вениамин, потолочные лампы не виноваты в вашем инстинкте самосохранения.
Он сжал челюсть.
— Хорошо. Йога в гамаках.
— С фотографией в корпоративный чат.
— Нет!
— Тогда велосипед не транспорт богов, а просто табуретка на колесах.
Он выдохнул.
— Одна фотография. Без подписи.
— С подписью: «Я познал воздушную нежность».
— Лика!
— «Я частично познал воздушную нежность».
— Без подписи.
— Хорошо. Но я оставляю за собой право многозначительно молчать.
Он протянул руку.
— Договорились?
Лика посмотрела на его ладонь.
Пожатие было теплым, крепким и чуть дольше, чем нужно для обычного пари. Или это ей показалось. После выставки робототехники и всей этой странной истории с Пашиными «случайными» планами Лика периодически ловила себя на том, что замечает в Вениамине не только безответственное отношение к бумагам и патологическую любовь к велосипеду. Например, руки. Например, улыбку. Например, то, как он смотрит на нее, когда думает, что она не видит.
Это было неудобно.
Симпатия вообще была вещью крайне неудобной. У нее не было графика, понятной структуры и измеримых показателей эффективности. Лика бы с радостью внесла ее в таблицу, разбила на этапы и поставила контрольные точки, но симпатия вела себя как стажер в первый день: улыбалась, путалась и игнорировала инструкции.
Она пожала его руку.
— Договорились.
Оля захлопала первой.
Потом захлопал Илья.
Потом хлопнула бухгалтерия, хотя находилась за стеклянной перегородкой и, по идее, не должна была ничего слышать.
Валентина Степановна высунулась из-за двери:
— Когда тренировка?
— Сегодня вечером, — сказала Лика.
Вениамин чуть заметно дернулся.
— Сегодня?
— А что? Велосипедные боги требуют подготовки?
— У меня встречи.
— До шести. Я проверяла ваш календарь.
— Вы проверяли мой календарь?
— После того как вы назвали велосипед философией, я поняла, что вы способны на многое.
Оля подняла руку:
— Можно прийти посмотреть?
— Нет, — одновременно сказали Лика и Вениамин.
Через секунду Лика добавила:
— Но можно поставить ставки на благотворительный сбор для офисной кофемашины. Она давно нуждается в декальцинации.
Илья оживился:
— Я ставлю на Лику.
— Это не бой, — сухо заметил Вениамин.
— Конечно, — кивнул Илья. — Это публичная проверка вашей способности не умереть рядом с гирей.
Вениамин посмотрел на него.
— Илья, у вас сервер не горит?
— Уже горит, — сказал тот и быстро исчез.
До вечера офис жил не работой, а ожиданием.
Это было ужасно.
Лика терпеть не могла падение продуктивности, но должна была признать: моральный дух коллектива вырос процентов на сорок. Люди улыбались, переговаривались, даже бухгалтерия перестала смотреть на мир так, будто каждая копейка лично ее предала.
В корпоративном чате «Спор титанов», который Оля все-таки не удалила, кипела жизнь.
Валентина Степановна писала: «Вениамин продержится 18 минут».
Илья отвечал: «Оптимистично».
Кто-то из продаж предложил сделать мерч: «Велосипед vs Гиря».
Паша, каким-то образом добавленный в чат с телефона отца, прислал сообщение: «Папа имеет высокий уровень упрямства, но низкую гибкость задней поверхности бедра. Вероятность поражения — 72 процента».
Через минуту Вениамин ворвался в приемную.
— Кто добавил моего сына?
Оля подняла глаза к потолку.
— Технически он добавил себя. С вашего планшета.
— Почему у него мой планшет?