Страница 40 из 117
— Оля! — хором сказали Лика и Вениамин.
— Я случайно проходила.
— С пустой папкой? — спросила Лика.
— Это маскировка.
Паша внимательно посмотрел на нее.
— Вы принесли новые данные?
Оля засияла.
— Конечно. Вениамин Александрович сегодня в 13:58 сам спросил, где его обед.
Лика медленно повернулась к Вениамину.
— Сам?
Он нахмурился.
— Я просто уточнил логистику.
— Логистика проголодалась?
— Да.
Паша быстро записал.
— Самостоятельный запрос питания. Прогресс выше прогноза.
Вениамин указал на дверь.
— Все. Совещание окончено.
— Это не совещание, папа.
— Тем более окончено.
Оля исчезла, но из коридора донеслось ее счастливое:
— Я никому не скажу! Только бухгалтерии, но они не люди, они цифры!
Лика закрыла дверь и покачала головой.
— Ваш офис — цирк.
— До вашего появления это был серьезный бизнес, — сказал Вениамин.
— Конечно. Просто у серьезного бизнеса почему-то фикус в депрессии, ресепшен ведет разведку, а директор пьет смузи под надзором шестилетнего стратега.
— Это временное отклонение.
— Нет, папа, — сказал Паша. — Это жизнь.
И почему-то после этих слов никто сразу не пошутил.
Паша сам удивился. Он не планировал говорить что-то настолько простое. Простые фразы казались ему ненадежными: в них было мало защиты, мало точности, мало сложных терминов, за которыми можно спрятаться. Но эта фраза вылетела сама.
Вениамин посмотрел на сына мягче.
— Да, — сказал он наконец. — Похоже на то.
Лика вдруг хлопнула в ладоши.
— Так! Пока вы тут не превратили мой кабинет в филиал семейной психотерапии, возвращаемся к проекту. Павел, пиши вывод.
Паша послушно взял ручку.
— Какой?
Лика продиктовала:
— «Регулярное употребление белкового смузи повышает вероятность того, что занятый папа вспомнит о базовых потребностях организма и перестанет изображать из себя бессмертный офисный шкаф».
— Лика, — возмутился Вениамин.
— Что? Научная формулировка.
— «Офисный шкаф»?
— Хорошо. «Бессмертный офисный шкаф премиум-класса».
— Так лучше, — сказал Паша и записал.
Вениамин сел в кресло, хотя собирался уйти еще десять минут назад.
— Вы оба невыносимы.
— Это у нас командное, — сказала Лика.
Паша поднял глаза.
— Командное?
Лика на секунду осеклась.
Слово выскочило легко, почти незаметно. Но оно повисло в воздухе ярче, чем ее розовый жакет.
Вениамин тоже услышал.
Паша услышал особенно хорошо.
Мальчик ничего не сказал. Только очень аккуратно поставил галочку в блокноте напротив пункта:
«Сформировать ощущение команды».
Потом ниже написал:
«Сработало».
Вениамин, конечно, заметил движение ручки.
— Паша.
— Да?
— Что ты опять записал?
Паша серьезно посмотрел на него.
— Рецепт, папа.
— Рецепт чего?
Мальчик посмотрел на Лику, потом снова на отца.
— Идеального смузи.
Лика усмехнулась.
— Секретный ингредиент не выдавай.
— Не выдам, — сказал Паша.
Вениамин подозрительно переводил взгляд с одного на другую.
— Мне не нравится, когда вы так переглядываетесь.
— Тебе многое не нравится, папа. Например, нормальный сон.
— И салат без термообработки, — добавила Лика.
— И эмоциональная честность, — сказал Паша.
— А вот сейчас было лишнее, — пробормотал Вениамин.
— Но точно, — сказала Лика.
Он посмотрел на нее. Она ответила взглядом спокойно, без вызова. В этом взгляде не было насмешки. Только какая-то уверенность, что он может быть не идеальным, не собранным, не железным — и мир от этого не рухнет.
Это раздражало.
И очень нравилось.
— Ладно, — сказал Вениамин. — Если я соглашусь попробовать этот ваш режим…
Паша замер.
Лика тоже.
— …это не значит, что я нуждаюсь в надзоре.
— Конечно, — сказала Лика.
— И не значит, что я принимаю должность «тренера по счастью».
— Разумеется.
— И не значит, что Паша выиграл.
— Само собой.
Паша медленно поднял руку.
— Можно я не буду комментировать, чтобы не разрушить хрупкий момент?
— Вот именно, — сказал Вениамин.
Лика улыбнулась.
— Тогда начнем с малого. Ужин сегодня до восьми. Сон до полуночи. Телефон не брать в кровать.
Вениамин посмотрел на нее так, будто она предложила ему переплыть океан на степлере.
— Телефон не брать в кровать?
— Да.
— А если срочное?
— Если срочное, оно позвонит. Если не позвонит — значит, просто тревожное.
— Вы жестокая женщина.
— Я эффективная женщина.
— Это одно и то же?
— Нет. Жестокая запретила бы кофе.
Вениамин побледнел.
— Не надо.
— Вот видите. Я милосердна.
Паша записал:
«Лика милосердна, но кофе использует как рычаг влияния».
— Павел, — сказала Лика, не глядя, — я вижу, что ты пишешь.
— У вас периферическое зрение как у хищника.
— Спасибо, пупс.
— Это комплимент.
— Я поняла.
Вечером Вениамин ушел с работы в 19:12.
Для компании это было событие примерно такого масштаба, как солнечное затмение, только с большим количеством свидетелей и меньшим пониманием причин.
Оля провожала его взглядом из-за стойки.
— Вениамин Александрович, вы уже уходите?
— Оля, не надо так драматично.
— Простите. Просто я не подготовила прощальную речь.
— Я завтра вернусь.
— Мы будем держаться.
Лика вышла следом, держа в руках планшет.
— Вениамин Александрович, вы забыли…
Он резко остановился.
— Что?
Она улыбнулась.
— Ничего. Просто проверяла реакцию.
Паша, стоявший рядом с рюкзаком, прыснул.
— Очень смешно, — сказал Вениамин.
— Нет, правда, смешно, — сказала Оля.
— Оля.
— Молчу. Но в душе аплодирую.
У лифта Вениамин задержался.
— Лика.
— Да?
— Спасибо. За проект. И за… обед.
— Не за что.
— И за то, что терпите моего сына.
Паша возмутился:
— Я не требую терпения. Я требую интеллектуального участия.
— Вот именно это я и имел в виду, — сказал Вениамин.
Лика посмотрела на мальчика.
— Он не так уж сложен. Просто вместо мультиков у него в голове круглый стол философов.
— И один диетолог, — добавил Паша.