Страница 105 из 117
Формат признания признан нестандартным, но эффективным.
Таблицы оформлены лучше, чем ожидалось от человека, который однажды назвал фильтр “этой стрелочкой”.
Наличие Паши в проекте повышает его интеллектуальную устойчивость.
Наличие гипотетического кота Пончика повышает эмоциональную нестабильность, но снижает уровень одиночества, а также сплачивает коллектив .
Прогноз счастья завышен, но вызывает желание проверить.
Она остановилась.
Потом ниже написала:
«Минусы:»
Название файла преждевременно пугающее.
Версия v1 намекает на наличие правок. Правки будут.
Некоторые риски недооценены. Особенно велосипед в прихожей.
Орфографическая ошибка на вкладке “Счастье_10_лет”, строка 14. Я заметила. Мы обсудим.
Она улыбнулась.
Потом перешла ниже.
«Решение комиссии:»
Пауза.
Вдох.
Выдох.
Она написала:
«Проект принят к рассмотрению с высоким уровнем личной заинтересованности».
Посмотрела.
Нет.
Слишком корпоративно.
Стерла.
Написала:
«Да».
Посмотрела на это слово.
Одно короткое, невозможное, огромное слово.
Рядом в ячейке B27 она добавила:
«Но с условиями».
Потом ниже:
«Условия:
Опоздания свыше 3 минут компенсируются отжиманиями.
Велосипед живёт в специально отведённом месте.
Гипотетический Пончик не получает доступ к моим кроссовкам.
Паша имеет право голоса по вопросам печенья.
Я тоже люблю тебя, Вениамин Саров. Несмотря на статистические риски».
На этой строчке Лика остановилась.
Прочитала ещё раз.
И вдруг рассмеялась сквозь слёзы.
Потому что «несмотря на статистические риски» — это было, пожалуй, самое удивительное её признание из всех возможных.
Она сохранила файл под названием:
Project_Wedding_v1_Lika_Edits.xlsx
Потом прикрепила его к письму.
Тема:
«Правки внесены»
Текст письма:
«Вениамин.
Файл изучен.
Ошибки найдены.
Предложение принято к дальнейшей реализации.
Смотри вкладку “Ответ_Лики”.
P.S. Если уронишь телефон, постарайся не на Пашу.
Лика».
Она нажала «Отправить».
И тут же вскочила.
Потому что отправить признание оказалось как прыгнуть с вышки в бассейн, только бассейн ещё не показали, а вышка уже сказала: «Поздно, дорогая».
Телефон молчал.
Одна секунда.
Две.
Три.
Лика смотрела на него так, как смотрят на очень важного сотрудника, который обязан выполнить KPI немедленно.
Пять секунд.
Десять.
Пятнадцать.
— Только не заставляй меня ждать, Саров, — прошептала она.
На двадцать первой секунде раздался звонок.
Вениамин.
Лика схватила телефон, но не сразу ответила. Чисто из принципа. Две секунды самоуважения были необходимы.
— Да, — сказала она, принимая вызов.
На том конце было шумно.
Сначала послышался грохот.
Потом голос Паши:
— Я же говорил, что он уронит телефон.
Голос Вениамина, отдалённый и взволнованный:
— Я не уронил, он выскользнул от эмоциональной перегрузки!
Паша:
— Это называется “уронил”, пап.
Лика закрыла глаза и улыбнулась.
— Вениамин?
— Лика, — выдохнул он в трубку так, будто пробежал марафон, поднялся на гору и одновременно победил налоговую проверку. — Ты… ты правда?
— Я отправила официальный ответ.
— Да, я видел. Я просто хочу услышать голосом. Для внутреннего архива.
— Для какого ещё архива?
— Для того, где хранятся лучшие моменты жизни. Он у меня не очень упорядочен, но я работаю.
Лика отвернулась к окну.
— Правда.
Молчание.
Потом Вениамин сказал тише:
— Ты тоже?
Лика поняла, что он спрашивает не про проект. Не про условия. Не про велосипед. Не про файл.
— Да, — сказала она. — Я тоже.
На том конце снова что-то грохнуло.
— Папа сел мимо стула, — сообщил Паша деловым голосом.
— Я не мимо, — донёсся голос Вениамина. — Я стратегически снизил центр тяжести.
Лика расхохоталась.
— Вы там живы? — спросила она.
— Более чем, — сказал Вениамин. — Лика, можно я приеду?
Она посмотрела на часы.
— Через сколько?
— Через… — он замялся.
В трубке послышался шёпот Паши:
— Скажи честно. Не начинай семейную жизнь с оптимистической лжи.
Вениамин кашлянул.
— Через двадцать восемь минут. Если без героических котят. Если с котятами — не знаю, но постараюсь не спасать всех подряд.
— Двадцать восемь минут, — повторила Лика. — У тебя есть двадцать семь.
— Почему?
— Одна минута штрафная. На всякий случай.
— Жестоко.
— Справедливо.
— Я люблю тебя.
Лика замолчала.
Даже после файла эти слова вслух ударили прямо в солнечное сплетение. Нежно, но точно.
— Я жду тебя, — сказала она.
И добавила после короткой паузы:
— Вовремя.
— Буду, — сказал Вениамин. — Лика?
— Да?
— Спасибо, что внесла правки, а не закрыла файл.
Она улыбнулась.
— Не благодари раньше времени. Версия v2 будет строже.
— Я готов.
— Ты ещё не видел вкладку “Бюджет”.
— Господи.
— Не драматизируй. Там просто цифры.
— Вот именно это меня и пугает.
Она рассмеялась и отключилась.
После звонка квартира показалась другой.
Той же самой, конечно.
Кухня, стол, ноутбук, чашка остывшего кофе. Но воздух будто стал светлее. Не слаще, не мягче, нет. Лика не любила приторность. Просто в нём появилась какая-то новая ясность.
Будущее перестало быть абстрактной угрозой.
Оно стало файлом с вкладками, правками, смешными комментариями и человеком, который едет к ней через двадцать семь минут.
Она встала и направилась в ванную привести себя в порядок.
Потом остановилась.
Вернулась к ноутбуку.
Открыла файл ещё раз.
Нашла ячейку C27.
«Константа. Не поддаётся редактированию».
Лика посмотрела на неё несколько секунд, потом щёлкнула правой кнопкой мыши, выбрала «Примечание» и добавила:
«Подтверждено второй стороной».
Сохранила.
И только после этого позволила себе улыбнуться так открыто, как не улыбалась уже очень давно.
Через двадцать шесть минут в дверь позвонили.
Лика посмотрела на часы.
Ровно.