Страница 81 из 174
Глава двадцать вторая
Рив настаивает, чтобы я провела утро, восстанавливая силы в его комнате, поэтому я остаюсь там еще долго после того, как он ускользает по своим королевским делам.
Приносят чистую одежду, и слуги, доставившие ее, медлят, настаивая на том, чтобы помочь мне привести себя в порядок. Во время работы они почти не разговаривают, но взгляды, которыми они обмениваются друг с другом, говорят более чем красноречиво. К тому времени, когда они наконец оставляют меня в покое, они выглядят так, будто готовы лопнуть от желания выкрикнуть то, чему только что стали свидетелями.
Кто знает, какие сплетни они теперь станут распускать очередной женщине, проведшей ночь в покоях короля.
Но вряд ли это облегчит мою жизнь в этом дворце.
Сам король изредка заглядывает ко мне, хотя никогда не признается, что именно в этом и заключается его цель; вместо этого он направляется к своему письменному столу, или к гардеробу, или куда-нибудь еще, заявляя, будто что-то забыл и вернулся ненадолго, чтобы это забрать.
Либо он самый забывчивый правитель на свете, либо просто ищет предлог заглянуть ко мне.
Не то чтобы я винила его за желание держать всё под контролем. Он ни за что не доверяет мне настолько, чтобы оставлять меня здесь одну на слишком долгое время. И он прав, что не доверяет — учитывая, что всякий раз, когда он исчезает больше чем на пару минут, я принимаюсь шарить по его комнате в поисках чего-нибудь интересного или полезного.
К сожалению, здесь почти нечего находить, кроме нескольких странных писем, которые лишены всякого смысла без контекста; возможно, он и глупец, раз оставляет меня в своей комнате одну, но, судя по всему, не настолько, чтобы оставлять какие-либо улики, изобличающие его.
Это разочаровывает, но по крайней мере я подобралась так близко. По крайней мере, прошлой ночью он действительно долго со мной разговаривал. И мне удалось больше случайно не обнажить грудь.
В общем, время прошло продуктивно.
Я не могу отрицать и то, что чувствую себя отдохнувшей, несмотря на всю неловкость ситуации со сном. А те снадобья, что он дал мне вчера и повторно сегодня утром… они работают. Голова почти не болит. Всеобщая ломота, с пробуждением от которой я уже смирилась, тоже стала куда слабее.
По мере того, как утро набирает обороты, во мне возвращаются силы, и я чувствую непреодолимое желание уйти. Но попытку побега пресекают стражники у дверей. Вскоре после этого появляется слуга, предлагающий поднос с чаем и пирожными и сообщающий, что я должна оставаться здесь, пока у короля не появится возможность обсудить со мной кое-какие важные вопросы.
смирившись, я перебираюсь в залитый светом альков, выступающий из основной спальни. Его стены сделаны из стекла, из них открывается вид на небольшой участок ручья, извивающегося вокруг дворцовых владений. Вдали аккуратными, упорядоченными ярусами раскинулся город Люсиндрис, раскрашенный солнцем в оттенки розы и янтаря. Это прекрасный вид. Шагнув внутрь этого пространства, я чувствую себя так, будто меня перенесли в совершенно другой мир. Более мягкий и теплый.
Я сажусь за маленький столик, попивая чай и используя этот момент, чтобы попытаться разложить по полочкам всё, что произошло вчера.
К моему удивлению, на передний план в моей памяти выходят вовсе не те разговоры, что мы с Ривом вели о магии, Пламенносвязанных и прочем.
Должно быть, я должна сосредоточиться именно на этом.
Но вместо этого мои мысли возвращаются к ощущениям от его рук на моем теле. К его бережным, успокаивающим прикосновениям. Предательский жар разливается во мне, стоить мне вспомнить его голос. Его заботу.
Тихо. Ты в порядке. Просто не двигайся.
Я сжимаю метку Пепельного странника на своей руке и легко качаю головой.
Он ухаживал за мной всего одну ночь.
Это не стирает всего того, что он и его семья совершили.
Да и вообще, всем известно, что король Мурена — манипулятивный ублюдок; какими бы ни были его причины заботиться обо мне, я знаю, что большинство из них продиктованы личной выгодой.
Именно поэтому я не слишком удивляюсь, когда он приносит мне обед, садится напротив и прямо заявляет:
— У меня к тебе есть просьба.
Я смотрю на него с настороженностью, тянусь за ломтем теплого хлеба с подноса, который он поставил между нами.
— Просьба? — повторяю я. — Или ты имеешь в виду дополнение к нашему уже согласованному контракту?
Он откидывается на спинку стула.
— Мы можем поторговаться, пожалуй.
— Тогда я слушаю.
Он на мгновение бросает взгляд на тот далекий вид своего города, прежде чем продолжить.
— Слухи о вызванном тобой вчера пламени уже разошлись. Жители этого дворца не славятся умением хранить секреты.
Вспоминаю утренних слуг.
— Я уже заметила. Подозреваю, они все в курсе, что я провела ночь с тобой.
— Насчет этого по коридорам действительно ползут кое-какие… волнующие слухи.
Я замираю на полуслове, намазывая хлеб маслом.
— Волнующие?
— Они видят в этом знак того, что ты… уступаешь мне. — Он небрежно тянется за яблоком с подноса.
Я сжимаю нож для масла сильнее, едва справляясь с порывом воткнуть его ему в руку.
— Так вот почему ты настоял на том, чтобы принести меня в свою комнату? Чтобы все поверили, будто ты имеешь надо мной контроль?
— Нет. Я же говорил тебе вчера: я сделал это, чтобы защитить тебя. А это всего лишь приятный побочный бонус.
Нож в моей руке дрожит.
— К тому же, — сухо добавляет он, — любой, кто проведет в нашем обществе хотя бы пару минут, быстро сообразит, что никакого контроля над тобой у меня нет и в помине.
Я позволяю ножу со звоном упасть на тарелку и откидываюсь на спинку стула. Мне хочется из принципа отказаться от всего обеда, но хлеб снова оказывается слишком соблазнительным, поэтому я оставляю его в руках и продолжаю отщипывать по кусочку.
— Но факт остается фактом: когда они видят нас вместе, их доверие ко мне растет, — продолжает он, пока я с неохотой жую. — И это дает им надежду, что ты и твой дракон действительно можете в конце концов связать свои судьбы с моим венцом. Надежду, которая им — и всему моему городу — сейчас необходима после недавних нападений. Все на взводе.
— Чего именно ты от меня хочешь?
— Все просто: появись со мной на Празднике Урожая Солнца.