Страница 77 из 174
— Воздержусь, спасибо.
Он пожимает плечами.
— Предложение в силе.
— Всегда «воздержусь».
— Как разочаровывающе.
Я перевожу взгляд на дверь.
— Я могу идти?
— Боюсь, что нет.
Совершенно иной жар разливается по телу.
— Я в полном порядке, правда…
— Это не так. И помимо рекомендаций лекаря — пока ты спала, у ворот дворца произошла еще одна атака повсеместно. Сегодня ночью оставаться одной небезопасно. Ты останешься рядом со мной.
— То есть…
Его взгляд скользит по огромной кровати, останавливаясь на пустой половине.
Я сжимаю зубы.
— Я не буду спать с тобой в одной постели.
— Тогда можешь смело устроиться на полу. Но из моей комнаты ты не уйдешь. И из-под моей защиты тоже.
Внутри меня все переворачивается от слов «моя защита», но я игнорирую это ощущение и вместо этого одариваю его свирепым взглядом.
— Мог бы и на полу поспать, — предлагаю я, — как истинный джентльмен.
— Я не джентльмен. — Он покачивает бокал, взбалтывая напиток. — Я подлый, кровожадный король.
— Я ненавижу тебя.
— Что ж, пока ты делаешь это из соображений безопасности в моей спальне, я не против.
С этими словами он исчезает в смежной ванной комнате и закрывает дверь.
Мгновение спустя я слышу журчание воды, затем звуки переодевания… он просто занимается своими обычными вечерними делами, словно для него все это абсолютно нормально — держать раненую женщину в заложниках в собственной постели.
Я забираюсь глубже под одеяло, морщась от боли, которую вызывает даже такое легкое движение. Я стону — отчасти от боли, отчасти от досады. Я не в порядке. В этом он был прав. И когда мне больше не с кем говорить, я чувствую, как снова ускользаю, поддаваясь головокружению и истощению.
Однако уснуть не получается, как я ни стараюсь.
Неважно, насколько эта кровать удобна; мне здесь не место.
Рив возвращается некоторое время спустя, его волнистые волосы слегка влажны. На нем нет рубашки, и кожа тоже блестит от капель воды, привлекая мой взгляд к его груди. Когда он направляется к одному из трех платяных шкафов в комнате, мой взгляд следует за ним, замечая россыпь шрамов, спускающихся по его левому боку и исчезающих под поясом свободных брюк.
И это всё, на что я смотрю, клянусь.
Надев рубашку, он подходит проверить меня, трогает мой лоб и проверяет пульс. Без лишних слов он берет несколько баночек с прикроватного столика и идет к буфету, где наливал себе выпивку. Он смешивает что-то новое в маленькой металлической чашечке, затем возвращается и протягивает ее мне.
— Выпей, — говорит он. — Это поможет уснуть.
— Я не собираюсь позволять тебе накачать меня наркотиками до беспамятства перед тем, как ты заберешься в постель и сделаешь со мной всё, что захочешь, — бормочу я.
Его лицо темнеет, и я сразу понимаю, что зашла в наших напряженных перепалках слишком далеко.
— Просто чтобы прояснить одну вещь, — произносит он, и в его голосе проскальзывает легкое рычание, — я никогда не притронусь к тебе без твоего согласия. А ты сейчас явно не в том состоянии, чтобы его дать, даже если больше не примешь от меня ни капли лекарств.
Я с неохотой беру чашку, хотя пить из нее пока не спешу.
— Если тебе так будет легче, — добавляет он, — я, пожалуй, даже спать не буду; у меня все равно накопилось слишком много работы.
Будто в подтверждение своих слов он подходит к небольшому письменному столу в углу комнаты и принимается разбирать стопки книг и бумаг.
Проходит несколько минут. Я крепче сжимаю чашку, постукивая по ней пальцами и наблюдая за ним. Он кажется совершенно потерявшим интерес ко мне, полностью поглощенным тем, что делает за тем углом. К тому же он говорил вполне серьезно насчет моего согласия — так что, пожалуй, я проявляю излишнее упрямство.
Я делаю несколько осторожных глотков. На вкус лекарство оказывается удивительно приятным: теплые волны меда и корицы почти полностью маскируют горькую основу, и чашка пустеет в мгновение ока.
Когда зелье оседает в желудке, я чувствую себя спокойнее, зрение перестает расплываться, и я снова перевожу взгляд на короля.
Рив стоит перед высоким окном, скрестив руки на груди, его поза напряжена. В стекле отражается его лицо; весь тот мягкий интерес и поддразнивающий юмор, что были в нем чуть раньше, куда-то испарились. У меня возникает предчувствие, что я знаю почему — что я понимаю, за чем именно он наблюдает.
— Думаешь, магия, которую я призвала, спровоцировала эту последнюю атаку повстанцев? — спрашиваю я.
Он слегка вздрагивает от моего неожиданного голоса.
— Возможно, да. Вообще говоря, чем сильнее становится ваша связь, тем сильнее, судя по всему, будут эти нападения.
— Но откуда им знать, что мы с Блайт становимся сильнее?
— Есть люди, очень чувствительные к приливам и отливам божественной магии. Мы называем их провидцами пламени. Исторически они ценились всеми правителями разных королевств; считалось, что они — еще одна часть божественного замысла, проводники, посланные богами… — Он качает головой, и у меня создается впечатление, что он относится к этим богам и их планам так же скептически, как и я. — Гарет — один из них. Именно так он смог выследить твоего дракона — хотя это все равно было непростой задачей, учитывая, что она была слаба и отделена от тебя.
— Значит, ты думаешь, что среди этих повстанцев есть свой провидец?
— К сожалению. И это лишнее доказательство того, что они — не просто мелкие подстрекатели, жаждущие крови, как мне бы хотелось надеяться.
Пугающая догадка озаряет меня.
— Ты думаешь, их подослало враждебное королевство?
— Мы в этом уверены.
— Откуда?
Он колеблется, словно не до конца уверен, что может доверить мне эту информацию. — Два дня назад мои солдаты убили троих из них, и в кармане одного мы нашли записку о призыве на службу, сложенную вдвое и скрепленную печатью: переплетенные деревья на фоне горы — эмблема Дральска.
Моя грудь сжимается. Я кое-что знаю об этом северо-западном королевстве лишь потому, что оттуда родом семья Малахи. Он, его родители и младшая сестра бежали из родных мест из-за нарастающей смуты, вскоре после того, как нынешняя правительница — королева Мейра — жестоко отобрала трон у своего дяди.