Пепельный Странник

У меня на затылке от раздражения шевелятся волосы.

— Нет ничего героического в том, что твоя семья сотворила с этой империей. Твой отец единолично ответственен за смерти десятков тысяч.

Он пожал плечами.

— Я — не мой отец.

— И я должна просто поверить тебе на слово, надо полагать? Поверить, что ты лучше того тирана?

— Я этого не говорил.

Я свирепо смотрю на него.

Он демонстрирует легкую, хищную улыбку, и клянусь, я замечаю несколько зубов, которые выглядят скорее как драконьи, чем человеческие.

— Во многих отношениях я на самом деле намного хуже моего отца.

— Значит, ты признаешь, что представляешь для меня опасность.

— Ой как опасно.

— И почему же я должна соглашаться ехать с тобой куда бы то ни было?

— Потому что ты знаешь: нет никаких пределов тому, что я могу дать тебе взамен.

— Мне от тебя ничего не нужно.

— Ничего?

— Ничего, — повторяю я, но голос слегка дрогает, и он набрасывается на это проявление слабости, как волк, выбравший из стада умирающее животное.

Его голос снова понижается, на этот раз почти соблазнительно:

— Может быть, не для себя, тогда для других, о ком ты заботишься?

Образы Пепелища проносятся в моем сознании прежде, чем я успеваю защититься. Марта и ее искривленные руки. Девочка Корвейн и ее ужасный кашель. Рынок с закрытыми прилавками, залежалым товаром и дрожащими, уставшими людьми, которые просто пытаются выжить.

Все еще здесь.

Но уставшие.

Мы все так устали — я, Брайар и все остальные, живущие на пепелище Эмберфолла.

И после стольких лет копания в этом унылом пепле трудно не поддаться на блестящие вещи.

Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть.

Знакомая поговорка стучит в моих мыслях. И тем не менее я слышу, как тихо спрашиваю:

— И что ты им дашь?

— Всё, что захочешь. — Он пожал плечами. — Лучшую еду. Укрытие. Защиту. — Он бросает эти слова так небрежно, словно эти вещи, эти богатства не имеют для него абсолютно никакого значения. Словно он просто делает какую-то забавную ставку, пришедшую на ум, ставя на карточную игру, а не на человеческие жизни.

От этого я ненавижу его еще сильнее, чем прежде — хотя и не думала, что это возможно.

— Твоя подруга снаружи тоже останется в безопасности. Чего бы это ни стоило для тебя.

Я медленно вдыхаю, пытаясь вернуть ровность колотящемуся сердцу.

— А если я скажу «нет»?

Он не отвечает, но темный взгляд, промелькнувший на его лице, подсказывает мне, что отказ станет, пожалуй, последним, что я в жизни сделаю.

На самом деле это не выбор.

Я не настолько глупа, чтобы думать иначе.

Так что единственный вопрос, который остается: смогу ли я действительно выжать хоть какую-то пользу из своего бедственного положения?

Снаружи нарастает шум — детеныш дракона все еще шумит, а вокруг палатки, судя по всему, толпится все больше солдат, болтающих о том, что произошло этой странной ночью.

Король Рив бросает взгляд на выход, затем берет перчатки и начинает их натягивать.

— Дай мне ответ, Пепельный Странник. Я человек занятой.

Но не слишком занятой, чтобы примчаться сюда посреди ночи и разобраться со мной лично.

Вся эта ситуация кажется все более странной теперь, когда у меня выдалась минутка перевести дух и по-настоящему осмыслить происходящее. Зачем он здесь? Кто были те люди, что напали на лагерь? Что на самом деле происходит между мной и этим драконом?

Мое любопытство подталкивает меня к следующему вопросу почти так же сильно, как и отчаяние.

— Если я отправлюсь в твой дворец, что со мной будет дальше?

Он выгибает бровь.

— Я никогда не принимаю никаких предложений, не узнав заранее все условия. — Я перехожу на тот же холодный тон, который использую при обсуждении заказов Пепельного странника. — Понимаешь, это жизненно важно в моей профессии.

Он размышляет, надевая вторую перчатку и тщательно ее расправляя.

— Ты будешь тренироваться. Мы проверим тебя и убедимся, что связь, которую мы подозреваем, действительно существует, а затем постараемся углубить ее. Сделать ее чем-то полезным для короны Мурена.

Мой желудок скручивается от этой последней фразы, но мне каким-то образом удается сдержать отвращение, чтобы оно не исказило лицо.

— За каждую успешную неделю тренировок и за каждую оказанную тобой услугу я позабочусь о том, чтобы ты — или те, кого ты выберешь — получили награду.

Это предложение повисает между нами, словно золоченая петля. Опасность очевидна, но я не могу не вообразить сценарии, в которых мне удается избежать виселицы, в которых я нахожу способ выскользнуть из нее и затянуть ее вместо этого у него на горле.

Чем-то полезным для короны Мурена…

Короной, которая разрушила мою жизнь и жизни стольких других людей.

Какой же он глупец, этот человек, раз думает, что я забуду то, что он и его семья сотворили, только потому, что он машет перед моим носом такими красивыми обещаниями. И какой же дурой буду я, если не воспользуюсь этой возможностью, чтобы обокрасть его прогнивший дворец, сделать все возможное, чтобы сжечь его изнутри дотла.

Все мое тело покалывает от мрачных перспектив и новой, дикой целеустремленности.

Он понятия не имеет, кого только что пригласил к своему двору.

— Ну? — подгоняет он.

— Ладно, — выдавливаю я сквозь зубы. — Я согласна.

Самодовольная улыбка уже расплывается по его лицу еще до того, как я успеваю договорить, словно он заранее знал, что добьется своего, даже до начала переговоров. Невыносимый самодовольный мальчишка.

Я ненавижу его, ненавижу, ненавижу.

Но мне не обязательно любить его, чтобы играть в эту игру.

На самом деле, так даже лучше; по моему опыту, клинки входят в спины напыщенных ублюдков гораздо плавнее.

— Значит, решено, — говорит он, надевая маску обратно и жестом подзывая меня следовать за ним, направляясь к выходу.

Гул голосов мгновенно смолкает, сменяясь гробовой тишиной, когда появляется король. Единственный звук — это возня драконьего детеныша, но и он затихает, как только я попадаю в поле его зрения. Всадники в масках, прибывшие с королем, остаются ровно на тех же местах, где он их оставил, разве что теперь они в седле.

Командор Гарет выступает ему навстречу.

— Мы выступаем, — сообщает ему король Рив.

— Уже? Люди устали, сир. И лошади…