Пепельный Странник

Дракон берет его на мушку и готовится снова атаковать, а Рив по-прежнему отказывается сдвинуться с места, уступить хоть на шаг.

Новое пике. Новый удар мимо цели. Дракон приходит в еще большую ярость, со всего маху обрушиваясь на склон холма так, что по каменистой почве от его лап расходятся глубокие трещины.

Его тень настолько огромна, будто на этот холм снова опустилась ночь. Сила буквально исходит от него осязаемыми волнами, поднимая волоски на моих руках. Он щелкает челюстями, демонстрируя кинжалоподобные зубы, и каждый раз, когда он широко открывает пасть, до меня доносится тошнотворный запах дыма и гнилого мяса.

При этом я отчетливо ощущаю, как поток малайхиевского контроля пронзает дергающиеся мышцы зверя, словно молния, натягивая, скручивая и подгоняя его к действию.

Я тянусь к этому контролю и успеваю внести ровно столько помех, чтобы дракон в последний раз засомневался, мотая головой и издавая утробное рычание, зажатый между двумя противоречивыми приказами.

Но я уже чувствую, как с каждым новым ударом сердца моя хватка ускользает.

Вставай, — звучит голос — мой собственный, или голос Сески, или чего-то более древнего и глубокого, что ведет меня вперед. Я не знаю, откуда берется этот приказ, но мое тело подчиняется ему, высвобождаясь из рук Муренских солдат, которые все еще пытаются меня поддержать.

Я вскакиваю на ноги и заслоняю собой Рива.

Он что-то говорит мне — я не могу сосредоточиться достаточно, чтобы разобрать слова, — и мне так хочется обернуться, встретиться с ним взглядом, позволить этой опоре удержать меня хотя бы на мгновение.

Времени нет.

Дракон бросается в атаку.

Я успеваю перекатиться, уходя с его пути, но его хвост делает резкий взмах, задевая меня по касательной и полностью сбивая с ног. Я закрываю глаза и готовлюсь к удару о землю.

Он так и не наступает.

Когти подхватывают меня прямо в воздухе до того, как я успеваю приземлиться.

Второй дракон идет на снижение, подхватывая меня железной хваткой и взмывая в небеса прежде, я успеваю полностью осознать случившееся.

Я слышу, как Рив выкрикивает мое имя — хриплым и надрывным голосом, — а затем порыв ветра уносит его голос прочь, уносит любые звуки, когда меня уносят все выше, выше и выше с пугающей скоростью, которая крадет воздух из моих легких и парализует тело.

Сеска. Я изо всех сил тянусь к ней через нашу связь. Сеска!

Я чувствую, как она поворачивается ко мне, а тревога пронзает нашу связь острой болью. Но она слишком далеко, слишком поглощена другими схватками. А дракон, который нес меня, чертовски быстр, безумно рвется исполнять приказы Малахи и несется на север с фанатичной целеустремленностью.

В одно мгновение мы оказываемся над облаками. Так высоко, что я больше не вижу долину, не вижу битву, две армии или холм, на котором все еще стоит Рив. Мои мысли уносятся прочь вместе с ветром. Мир внизу с каждой секундой кажется все менее реальным.

Я боюсь за концентрацию, за какую-то нить контроля, за которую смогла бы ухватиться. Я сильнее Малахи. Он использует меня. Он не может управлять этим драконом без моей магии, без божественной связи, которая живет в моем теле и душе.

Я должна быть сильнее его.

При этой мысли дракон замедляет ход.

Я вижу шанс и заставляю себя воспользоваться им, хотя мне хочется лишь закрыть глаза и сдаться.

«Ты мой», — думаю я.

Зверь беспомощно трепещет в воздухе, яростно хлопая крыльями.

Ты подчиняешься мне, а не ему.

Его хватка на мне меняется: когти ослабевают лишь для того, чтобы снова сжаться с такой силой, что я не могу вздохнуть. Темнота просачивается в мое зрение.

Остановись.

Он сжимает лапу еще сильнее.

Я посылаю наружу последнюю отчаянную мысль — скорее мольбу, чем приказ: «Не раздави меня».

Давление наконец отпускает…

Отпускает слишком сильно.

И тогда я падаю.