Пепельный Странник

Глава тридцать восьмая

Проходит три дня, и каждый из них выдается тяжелее предыдущего.

Арло поправляется медленно, но полностью, как уверяют лекари, хотя он остается под пристальным присмотром, и ему строго-настрого запрещено вставать с постели.

Дворец вокруг него не имеет роскоши отдыха. Бесконечный поток гонцов — большинство из которых приносит лишь дурные новости — то прибывает, то уходит в любое время суток. Стражники стоят прямее, слуги напряжены, а в большей части здания воцарилась особая тишина, словно оно затаило дыхание в ожидании худшего.

Я стараюсь быть в курсе всего, до чего могу дотянуться. Рив регулярно вводит меня в курс дела касательно своих встреч, поездок за городские стены и характера угроз, надвигающихся со всех сторон. Он отвечает на любой мой вопрос без тени смущения. Никаких больше секретов между нами, каким бы мрачным ни было содержание этих новостей. Мы равны. Оказывается, он говорил это обещание всерьез.

И все же я не могу находиться рядом с ним так часто, как мне бы хотелось. Есть вещи, которые под силу сделать только мне, и время на это неумолимо тает. Мое понимание драконов и их магии — Сески, связи между нами — все еще кажется опасно зыбким, далеким от того прочного фундамента, который мне необходим, чтобы встретить все, что ждет нас впереди. Если я хочу уберечь себя от роли чужого оружия и если есть хоть малейший шанс помочь Арло, пока всё окончательно не развалилось, я должна сосредоточиться на том, что в моих силах контролировать.

Проклятие. Вот что я собираюсь взять под контроль, решила я. Это самая конкретная цель из всех, что у меня были с момента прибытия в Мурен, и я цепляюсь за нее, ценя ее так же, как раньше ценила четкие и подробные служебные поручения.

Каждый день я просыпаюсь с нетерпением, чтобы отыскать Сеску и приняться за работу. Брайар присоединяется ко мне, точно так же, как она делала это почти на каждом моем прежнем задании. Кестрел тоже часто появляется — думаю, ей приятно отвлечься на что-то помимо тревоги за братьев. Они стали настолько постоянными участниками наших занятий, что теперь Сеска доверяет им настолько, что иногда общается с ними наравне со мной, что значительно облегчает продуктивные беседы и поиск решений без потери смысла при переводе. Да и не так одиноко.

Сегодня обе они уже ждут меня, когда я выхожу на тренировочную площадку. Сеска лениво разлеглась на боку, отходя от какого-то гигантского пиршества из костей, судя по огромной пустой корзине, стоящей у ног Брайар. Кестрел занята тем, что трет шею дракона, с отстраненным, задумчивым выражением в темно-синих глазах.

Я останавливаюсь перед Сеской, скрещивая руки на груди и склоняя голову набок.

— Ты превращаешься в гигантскую, избалованную комнатную кошку.

«Разве комнатные кошки способны на такое?» — интересуется она с изрядной долей самодовольства — и мгновением позже яростный жар взрывается у меня в груди.

Я торопливо направляю пламенную энергию вниз по руке и через кончики пальцев, посылая вращающееся огненное копье в землю у ручья неподалеку. Оно шкворчит и гаснет в грязи, оставляя после себя слабый черный след.

— Ладно, — сухо произношу я. — Ты лишь чуточку полезнее комнатной кошки.

— Особенно если тебе нравится поджигать вещи, — добавляет Брайар с ухмылкой.

Ответом Сески становится волна воды, пронесшаяся сквозь меня, которую я тут же скручиваю в водоворот и выплескиваю прямо на голову Брайар.

— Или топить вещи, — бормочет Брайар, выкручивая волосы. — Признаю, ты куда более уравновешена, чем я о тебе думала. Прошу прощения.

Дракон фыркает в ответ, поднимается на лапы, делает несколько быстрых прыжков и плавно взмывает в небо.

Мы какое-то время смотрим ей вслед, наслаждаясь сильным, теплым ветром, пока Кестрел не спрашивает:

— Если она может черпать энергию для заклинаний из окружающего мира, разве она не могла бы потенциально извлечь то, из чего состоит наше проклятие?

Я качаю головой; я уже задавала этот же вопрос вчера.

Сеска возвращается к нам пике, приземляясь так же изящно, как и взлетела, и переводит взгляд на принцессу, продолжая объяснение. Гниль, что заразила ваш род, не имеет божественного происхождения, в отличие от стихий. Я не властна над ней. Я даже не могу толком ее почувствовать.

— Она человеческого происхождения, верно? — задумчиво произносит Кестрел после паузы. — Что-то искаженное и непредусмотренное богами, поэтому его нельзя просто так разглядеть и понять. Но… — Ее ледяной взгляд скользит в мою сторону. — Ты же человек?

— Насколько помню, да.

Она продолжает так, будто я ничего не говорила, и ее глаза возвращаются к Сеске. — Связующее звено между божественным и земным мирами… Пламеннорожденная ведь по сути своей и есть это звено, верно? Так что, возможно, Ароуин сможет почувствовать то, чего не можешь ты.

Сеска не отвечает сразу, ее хвост покачивается из стороны в сторону в том слегка встревоженном ритме, который появляется, когда у нее нет точного ответа.

— Любопытная мысль, — медленно говорю я. — Не знаю, смогла бы я этим управлять, но я действительно думаю, что способна это почувствовать.

В глазах принцессы загорается огонек надежды.

— Или, по крайней мере, я всегда умела определять, когда Рив пользуется силой, которую дает ему проклятие, или когда оно берет над ним верх. И я чувствовала это в ту ночь, когда трансформировался Арло, тоже — странное, холодное ощущение, которое пронзило меня насквозь прямо перед тем, как он снова обратился человеком. Вроде магии, но… неправильной.

— Способность чувствовать это — пожалуй, уже первый шаг, — с надеждой произносит Брайар.

Хвост Сески всё так же медленно покачивается из стороны в сторону, а когда я поднимаю на нее взгляд, ее глаза кажутся более темными, монолитными и скрытными.

— Ты не могла бы научить меня, как собирать энергию из окружающего мира? — быстро спрашиваю я, пока не потеряла решимость. — Может быть, я смогу сделать что-то похожее с тем, что чувствую в Риве и остальных.

Она издает тихий выдох вместе со странным, шелестящим звуком, от которого трава перед ней вянет. Тепло покалывает внутри меня — странное сочетание комфорта и предупреждения.

«Это опасно», — говорит она, и я подозреваю, что она снова воздвигла ментальные бастионы, чтобы ее слышала только я.

«Мне все равно», — думаю я в ответ. Ничего не делать еще опаснее.