Страница 112 из 174
Глава тридцать вторая
Следующие два дня я провожу в поисках улик на королевской арене, пытаясь отыскать следы той скорби, что, кажется, пропитывает столь многое в королевстве Мурен, и добраться до ее корней, чтобы справиться с этим — чего бы это ни стоило.
Добиться сюда доступа оказывается несложно. Я просто говорю Риву, что нам с Сеской привычнее тренироваться здесь, что знакомая обстановка помогает сосредоточиться — и побыть в одиночестве во время занятий.
Моя просьба становится его королевским приказом, и после этого никто не смеет задавать лишних вопросов.
Пока мы здесь, мы действительно тренируемся, хотя воспоминания о наших первых жестоких сессиях — и о командире Гарете — все еще висят над этим местом, словно густой, едкий дым, от которого кажется, что легкие сжимаются. И все же мы преодолеваем это и добиваемся определенного прогресса, а после я провожу столько времени, сколько могу, исследуя каждое помещение, примыкающее к этому некогда великому центру королевских развлечений.
В конце концов мы с Сеской сужаем область поиска до комнаты, спрятанной в конце узкого коридора, который проходит мимо одной из самых роскошных смотровых лож.
Дверь жутко скрипит, когда я ее толкаю. Всюду валяются коробки; похоже, это не более чем небольшое складское помещение — темное, мрачное, ничем не примечательное, — и я уже собираюсь развернуться и пойти обратно на улицу, как чувствую тепло, разливающееся по ладони. Покалывание вскоре становится обжигающим, и я понимаю, что это Сеска подталкивает огонь в мои венки. Словно она издалека подталкивает мою руку, пытаясь заставить меня поднять ее.
После коротких колебаний я решаю довериться ей, поднимаю руку и медленно вдыхаю, воображая, как втягиваю в себя все больше ее тепла.
Огненный свет озаряет линии на моей ладони.
Я выдыхаю и выпускаю его в воздух, позволяя ему подняться вверх, подобно факелу. Когда янтарное свечение стабилизируется и распространяется, я замечаю за одной из стопок коробок еще одну дверь.
Я не могу безопасно удерживать огонь и одновременно перетаскивать вещи, поэтому приоткрываю внешнюю дверь, чтобы впустить немного света. Дав глазам привыкнуть к полумраку, я аккуратно возвращаюсь к сложенным коробкам и отодвигаю их в сторону, полностью обнажая дверную раму, ископанную незнакомыми мне символами.
Сеска издает тихий, тревожный звук. Я слышу, как ее крылья трепещут, а хвост взволнованно шуршит по песку арены.
Она тоже чувствует, что с этим местом что-то не так.
Это не совсем то же самое ощущение, что было в храме, но его достаточно, чтобы притянуть меня. Достаточно, чтобы захотелось попытаться открыть эту дверь, к лучшему или к худшему.
Она, конечно же, заперта.
Впрочем, за свою прошлую жизнь мне приходилось сталкиваться с куда большим числом запертых дверей, так что это меня не останавливает. Но Брайар справляется с взломом и проникновением лучше меня. И она все равно будет в ярости, если я полезу дальше без нее, так что я решаю сначала найти ее.
Однако прежде чем я успеваю ее отыскать, меня отвлекают — манит к кухне запах аппетитных блюд. Я быстро нахожу источник в той же маленькой подсобке, где раньше уже встречала Рива. Столы завалены ворохом разбросанных ингредиентов и полуготовых заготовок. Но есть здесь и несколько готовых блюд: небольшое блюдо с запеченным с травами мясом; горшочек с тушеными корнеплодами, от которого все еще поднимается пар; горки того, что выглядит как клубничные тарты.
А главное — здесь стоит поднос с идеально подрумяненными булочками, так и просящими, чтобы их взяли.
Я не удивляюсь, услышав голос Рива в тот самый момент, когда хватаю одну из них.
— Ты очень предсказуема, знаешь об этом?
Я оборачиваюсь и вижу, как он прислонился к дверному косяку и наблюдает за мной.
Я ничего не отвечаю, просто без церемоний отправляю в рот кусочек теплого хлеба. Он так щедро пропитан маслом и травами, что просто тает во рту, и он настолько восхитителен, что я едва не забываю, чем только что занималась.
— Честно говоря, — продолжает он, — если мне когда-нибудь понадобится поймать тебя в ловушку по какой-либо причине, я просто приманю тебя буханками хлеба.
— Это… — я сглатываю, на секунду замирая, чтобы распробовать оставшееся на языке послевкусие. — Это, пожалуй, действительно сработало бы.
Он отталкивается от стены и неспешно направляется ко мне.
— Похоже, я обнаружил твой фатальный изъян.
— Надеюсь, ты не станешь использовать его против меня.
— Никаких обещаний.
Я бросаю взгляд на расставленную на столе еда.
— Твоих рук дело, полагаю?
— Частично.
— Экспериментируешь с новыми рецептами?
— Постоянно.
— Ты был занят.
Он пожимает плечами.
— Сегодня мы ждем эмиссаров из нескольких наших союзных регионов. Нас ждет множество осторожных слов и утомительных встреч во второй половине дня. Так что я подумал, что между делом отвлекусь и, возможно, придумаю что-то, что наши повара смогут воссоздать, чтобы задобрить гостей. Одним выстрелом двух зайцев.
— Ты нервничаешь из-за этих встреч?
Он прикладывает палец к губам.
— Никто не должен знать, что Король Мурена паникует, помнишь?
— Верно. — Я припоминаю тот день, когда он в панике отнес меня к себе в комнату — ту ночь, что мы провели вместе в постели, — и невольная волна жара проносится по всему моему телу, покалывая кожу головы и заставляя пальцы ног сжиматься. — Мы должны поддерживать твою репутацию абсолютно мерзкого, кровожадного правителя.
Он склоняет голову в знак согласия, слегка улыбаясь, прежде чем его взгляд переключается на что-то за моей спиной.
— И, говоря о поддержании видимости, кажется, у нас собирается зрительская аудитория.
Я бросаю взгляд через плечо и вижу картину, которая к этому моменту уже стала привычной: двое слуг делают вид, что заняты чем-то поблизости, хотя совершенно очевидно, что они просто пытаются получше разглядеть то, чем мы тут занимаемся с королем.
Я поворачиваюсь к Риву.
— Мне стоит встать ближе к тебе, чтобы наш притворный роман выглядел убедительнее?
Он приподнимает бровь.
— Что-то подсказывает мне, что тебе и так хочется встать ближе ко мне.
— Высокомерие так сильно не идет мужчинам.
— Тогда хорошо, что у меня есть столько других привлекательных качеств, чтобы компенсировать это, м?