Страница 108 из 174
Вскоре перед нами возникает храм — зрелище на удивление скромное, учитывая его важность. Это приземистое, широкое здание из темного камня, лишенное каких-либо украшений, если не считать ряда вырезанных на линии крыши языков пламени, большинство из которых обломаны, стерты или с трудом поддаются разглядыванию.
У входа дежурит всего один стражник, вид у него несколько скучающий. Но при нашем приближении он выпрямляется, бросает один взгляд на наши плащи, делает шаг вперед, а его рука тянется к рукояти меча.
— Его Величество отправил меня осмотреть этот храм, — произношу я, придавая голосу ровное и властное звучание, — в рамках моих обязанностей его Избранной.
Мужчина прищуривается. Он знает мое лицо — я вижу, как узнавание пробивается сквозь его подозрительность, — но он сопоставляет это с приказами или, возможно, со своим собственным скептицизмом по поводу того, с какой стати королевская Избранная могла явиться пешком, до рассвета и без единого сопровождающего стражника.
Сеска выбирает именно этот момент, чтобы вынырнуть из-под облачного покрова, стремительно и изящно пикируя вниз, а затем резко выравниваясь и зависая прямо над нами. Ее тень целиком накрывает стражника.
Эффект оказывается мгновенным и приятным. Он отступает на целый шаг назад, краска сбегает с его лица, и он жестом разрешает нам проходить.
Голос Сески проносится в моем сознании: Поторопитесь.
Ее тон звучит странно — почти испуганно.
Я не позволяю себе думать о том, почему так может быть; я просто спешу дальше.
Как только мы оказываемся внутри, а за нашими спинами плотно закрывается дверь, мы с Брайар одновременно выдыхаем с облегчением.
— Не могу поверить, что это и правда сработало.
— Твой королевский голос звучал очень официально и убедительно, — говорит Брайар. — Почти пугающе.
Я издаю горький смешок.
— Мне сейчас совсем не хочется думать ни о чем королевском. Давай лучше посмотрим, что мы сможем здесь найти.
Она кивает, уже направляясь вглубь здания.
Для места, которое уже давно не попадается на глаза широкой публике, интерьер выглядит на удивление безупречным. Каменные полы выметены насухо. Вдоль прихожей выстроились масляные лампы, аккуратно подрезанные и слабо горящие, а вырезанные барельефы вдоль коридора перед нами выглядят так, будто кто-то приложил немало усилий, чтобы очистить каждый уголок и щель от пыли.
Мы идем по этому тепло освещенному коридору, проводя пальцами по украшенным стенам, и вскоре выходим в просторное помещение со стеклянным потолком, который выглядит так, будто создан для того, чтобы открываться — хотя что-то подсказывает мне, что этим механизмом не пользовались уже очень давно.
В центре комнаты стоит огромная чаша, установленная на мраморном пьедестале выше меня ростом.
В комнате холодно и темно, пахнет сухой землей. Как и ожидалось, в центральной чаше ничего не горит. Странное чувство охватывает меня, когда я смотрю на нее — тяжесть становится почти удушающей, когда я делаю шаг ближе и замечаю в мраморном пьедестале маленькую красную дверцу с тремя золотыми полосами.
Не задумываясь, я направляюсь к этой дверце, а Брайар следует по пятам.
Стоит моей руке коснуться двери, как комната покачивается, и эта странная тяжесть наваливается с такой силой, что я едва не падаю на колени.
— Боюсь, эта зона недоступна, — раздается мягкий, размеренный голос из тени у дальней стены. — Даже для самой Избранной Его Величества.