Страница 104 из 174
— Полагаю, Гарет приходился им каким-то родственником, пусть и дальним. Хотя, конечно, я этого не знал, когда возвышал его до той должности, которую он занимал. Я купился на его ложь, потому что я…
— Потому что что?
Он поворачивается ко мне лицом, прислоняясь к стене у окна со скрещенными на груди руками. Несколько раз кажется, что он вот-вот заговорит, и я думаю, что он уже на грани того, чтобы выпустить наружу один из своих многочисленных секретов.
В конце концов он лишь качает головой.
— Причина сейчас уже не имеет значения. Я никогда не должен был ему доверять. Никогда не должен был позволять ему подбираться к тебе так близко, как он это сделал.
— Я бы справилась с его гневом. Какие бы жестокие выпады он ни решил направить на меня, я бы выжила.
— Я в этом никогда не сомневался.
— Я его не боялась.
— Я знаю, что не боялась.
Я с трудом сдерживаю желание вскинуть руки от раздражения. — Тогда зачем ты запер его в подземелье? Зачем так безрассудно доводить всё до этой точки? Кестрел была права, назвав тебя опрометчивым. Последствия этого в политическом плане…
Я умолкаю, когда его взгляд полностью встречается с моим, а дыхание перехватывает от внезапного осознания: он смотрит на меня вовсе не так, будто я всего лишь пешка в политической игре или оружие, которое нужно тщательно беречь и обслуживать. Он не изучает мои острые грани с его привычной холодной, расчетливой точностью, гадая, как бы натравить меня и моего дракона на своих врагов.
Он смотрит на меня так, будто хочет защитить от этих врагов, если бы только знал, как именно это сделать.
Так, будто его совершенно не волнуют последствия всего, что он натворил этой ночью, хотя мы оба понимаем, что должны бы. Это тот же самый взгляд противоречивой тоски, который я видела в его глазах ранее.
И, точно так же, как и тогда, он поспешно отводит взгляд.
— Мы сможем обсудить это позже. А пока… пожалуйста, побудь здесь и подожди Брайар. Чтобы я знал, что ты в безопасности и под охраной, пока я пойду разгребать остатки бардака снаружи.
Это звучит как приказ, несмотря на то, что он вплетает в него слово «пожалуйста». Я ощетиниваюсь, но заставить себя спорить с ним уже не могу.
Вместо этого я подхожу и опускаюсь в кресло за его столом, одной рукой вцепившись в край столешницы, лихорадочно пытаясь прокрутить в памяти каждое наше взаимодействие с момента знакомства и недоумевая, как я вообще оказалась здесь, не в силах оторвать от него глаз, в то время как дюжина самых разных, запутанных чувств борется за первенство в моем уставшем сердце.
Он уже почти у двери, когда я наконец вновь обретаю голос.
— Той ночью в твоей комнате… ты сказал, что не позволишь мне попасть в жестокие лапы королевской семьи Дральска.
Он замирает, держа руку на дверной ручке. — Я от своих слов не отказываюсь.
— А что, если ты действительно только что развязал войну из-за меня, как предположил лорд Фарон?
Он ни секунды не колеблется.
— Значит, я сделал свой выбор, — бросает он, открывая дверь, — и ни о чем не жалею.