Смерш - 1945

В общем, я точно знаю о сотрудничестве союзников с фашистами, но сказать вслух этого не могу. Старший лейтенант Соколов ни при каких условиях не может знать подобную информацию. Тут точно на журналы и пытливый ум списать не получится. Если покажу свою осведомленность хотя бы на одну сотую — меня ничего не спасет.

— Да… и еще. Пожалуй, самое важное, — продолжал Светлов. — Если немцы торгуют учёными и содержимым институтских сейфов, рано или поздно дойдёт и до сейфа группенфюрера Каммлера. А что в нём лежит, вы сами знаете. Вам надлежит установить нынешнее местонахождение чертежей, о которых давал показания Ратцель. Остались ли они в Гейдельберге или переехали в другое место.

Я чуть не выматерился вслух. Только подумал о «Колоколе» и вот он. Добрый вечер.

— Семьсот километров, товарищ лейтенант, от нас до Гейдельберга, — мое возражение выглядело вполне резонным, — И три немецкие армии между нами. Как я по-вашему это сделаю?

— Знаю. — Митя не смутился. — От вас никто не требует разыскать их фактически. Ведомство Каммлера — это стройуправления, подземные заводы, транспортные конторы. Организация на десятки тысяч человек, разбросанная по всей Германии. Часть её контор сидела в восточных провинциях и уходила от нас через Померанию, да не вся успела. Остальное накрываем сами, по мере продвижения. Через фильтрацию в полосе фронта уже проходят люди из его хозяйства, а их бумаги поступают в трофейные архивы. Ваша задача — найти всё, что связано с именем Каммлера, его конторами и его перевозками. Установить, куда ушло имущество института. Кто вывозил, когда, чьим распоряжением, и не осталось ли оно там, где его возьмут американцы. Потому что к Гейдельбергу двигается именно армия союзников.

Зашибись расклад… Хотя, в принципе понятный. Судоплатов мой отчет об опасности «Колокола» для Советского Союза не забыл, но при этом он вполне справедливо предполагает, что машина, с помощью которой фрицы собирались уничтожить несколько десятков тысяч человек, может попасть в руки американцев. Вернее, схемы этой машины. Насколько проект рабочий — другой вопрос.

— Порядок связи, — продолжил Светлов. — Отчёты только через меня, лично, в письменном виде. В Управление фронта копии не подаются. Товарищ генерал-лейтенант Вадис о содержании вашей работы не осведомляется.

Я мысленно усмехнулся. Канал в обход начальника Управления фронта означает ровно одну вещь. Начальник Управления фронта под разработкой. Вот и подтвердились мои мысли.

— Сроки? — уточнил я.

— Сроков нет. — Светлов снова оглянулся на угол здания. — Есть обстоятельства. Всё, что немцы вывозят сейчас, идёт на запад. Через месяц, через полтора эти районы займут союзники. Что мы не возьмём до того — не возьмём вообще никогда.

Да уж. Комсомолец не представляет, насколько он сейчас прав. Тюрингия. Саксония. Половина Германии, которую американцы захватят, обчистят и отдадут нам по соглашению. Отдадут пустыми. Оставят только то, что им самим не нужно.

— Хорошо, товарищ лейтенант. Тогда сразу вводная. Сегодня ночью мы с капитаном Карасевым уходим за Одер. Немцы в феврале свезли в один пакгауз около сорока тонн груза с медицинских складов. Без спецификации, получатель указан кодом, все упоминания вычищены. Есть причины полагать, что там может храниться что-то важное для нас.

У меня была всего секунда, чтобы решить, расскажу ли я о предстоящей вылазке Светлову или нет. Решил — расскажу. Потому как он и без меня о ней узнает. Так что лучше пусть это выглядит как моя инициатива.

— За линию фронта? — уточнил он.

— Можно и так сказать, — ответил я.

Лейтенант несколько секунд молчал. Соображал.

— Разрешение оформлено? — спросил Митя после короткой паузы.

— Товарищем генерал-лейтенантом Вадисом, по линии связи.

— Тогда я иду с вами, — заявил Светлов.

Приплыли. Только этого мне не хватало.

— Товарищ лейтенант, — начал я осторожно, — вы у нас человек ценный. Единственный канал, опять же. Если вас на том берегу убьют, не будет связи с Москвой…

— Не убьют, — усмехнулся он. — В составе группы вы и капитан Карасев. Знаете, я очень верю в ваши возможности и способности, потому что имел честь своими собственными глазами наблюдать, как вы работаете. Так что, старлей, либо мы идем вместе, либо не идет никто.

Крыть было нечем.

— Ладно. Ваше решение, — я постарался сохранить на лице нейтральное выражение. — Только имейте в виду, товарищ лейтенант, капитан Карасев не знает о вас всей правды, — тут немного слукавил, но зачем Мите знать степень моего доверия к Мишке. — Боюсь, велика вероятность, что он вас утопит, как кутёнка. Сильно вы его задели в Одессе.

— Разберёмся, — коротко бросил Митя. — Капитан Карасёв не дурак, хотя часто пытается себя таковым выставить. Идемте, Соколов. Пора возвращаться.

— Подождите, — тормознул я комсомольца, — Вы сказали, что вся работа в обход Вадиса. Но как мне тогда отвечать на вопросы, которые у генерал-лейтенанта непременно возникнут, если буду копаться в документах и искать то, о чем распоряжения от него не поступало.

— Работать будете в рамках задания, которое вам поставило Управление. Немецкие тыловые архивы, трофейные документы — всё как есть, ничего менять не нужно. Требовать бумаги и задержанных будете от своего имени, по своей должности. Что именно вы в этих бумагах ищете — не касается никого, кроме нас с вами. Если возникнут проблемы, — Светлов посмотрел мне в глаза, — Поверьте, я все решу. Идемте, товарищ старший лейтенант. Если честно, устал как собака, пока до вас добирался.

Мы обогнули школу и вышли обратно во двор. У ограды по-прежнему сидели немцы на узлах. Старуха, которой боец недавно сунул половину буханки, так к ней и не притронулась. Хлеб лежал у неё на коленях.

Перед крыльцом Светлов остановился, одёрнул шинель, поправил фуражку. Развернул плечи. Подбородок пошёл вверх.

Секунда — и рядом со мной снова стоял восторженный комсомолец, приехавший служить под замечательным руководством товарищей командиров.

— Мне бы вещмешок куда пристроить, товарищ старший лейтенант! — бодро сообщил он на весь двор.

— Наверх, вторая дверь налево, — ответил я. — Там лейтенант Зотов сидит, скажешь — от меня. Только бумаги на полу не топчи. Он за это убивает.

Светлов козырнул и умчался в комендатуру.

Я постоял ещё немного на крыльце. Подумал. Ситуация, конечно, тушите свет. Потом толкнул дверь и вошел в здание комендатуры. Пора наведаться к Ласточкину и узнать, о чем Мишка договорился с разведчиками.