Смерш - 1945

— Так точно, — продолжал капитан. — Всё выполнено. Бабушкины письма находятся у соседей на оформлении… Никак нет, объём большой, разобрали выборочно… Так точно.

Пауза.

— Товарищ первый, разрешите доложить по существу.

Мишка на секунду замолчал, подбирая слова. Начиналось самое сложное.

— Помните, в июне сорок третьего у нас три родственника потерялись. Неожиданно. Двое померли, а третий уехал. — Карась говорил медленно, с расстановкой. — И вещи с собой чужие увёз. Мы потом только у моря его нашли.

В трубке снова громко затрещало, забубнил знакомый бас.

— Так точно. Именно та история, — отчеканил Мишка. — Тут кое-какие вещички из пропавших обнаружились. Установлен пункт, куда наш третий родственник мог передать наследство первого. Пункт находится на противоположной стороне от нас.

Пауза. Потом снова треск и бубнёж.

— Так точно, понимаю. — Мишка вытянулся ещё сильнее. — Прошу разрешения наведаться туда и забрать наследство. Требуется помощь соседей. Тех, что в охоте хорошо разбираются. Трое от них, двое от нас. Время нахождения — до восьми часов. В лесу будем вести себя хорошо, никакого шума.

Тишина. Потом опять бас.

— Никак нет, — настойчиво ответил капитан, — Если ждать официального билета на поезд, уйдёт неделя, все зверье разбежится.

Снова пауза. Мишка слушал. Секунд двадцать слушал, не перебивая, и с каждой секундой лицо у него становилось всё более довольным.

— Есть. Так точно, понял. По исполнении доложу лично.

Капитан вдруг резко повернулся и посмотрел на Ласточкина, а потом рявкнул в трубку:

— Товарищ первый, разрешите уточнить. Вопросы взаимодействия с соседями не укладываются в рамки моей компетенции, а согласование по линии соединения потребует времени. Главный сосед находится здесь, рядом со мной. Разрешите передать ему трубку для получения указаний?

Пауза.

— Есть! — браво гаркнул Мишка, а затем с невинным лицом протянул трубку Ласточкину.— Товарищ майор. Вас.

У Ласточкина сделалось такое лицо, будто ему протянули не трубку, а гадюку. Он взял её двумя пальцами, поднёс к уху.

— Майор Ласточкин, здравия желаю…

Дальше майор молча слушал. Я, конечно, ни слова не разобрал. Зато прекрасно видел, как у товарища Гниды меняется физиономия.

Сначала он попытался что-то вставить.

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите доложить…

Трубка заорала басом так громко, что даже сержант-связист отодвинулся в сторону. На всякий случай.

— Так точно, — грустно согласился Ласточкин.

Пауза.

— Так точно, обеспечу, — снова повторил он.

Пауза подлиннее.

— Товарищ генер…мм…Товарищ первый, но взаимодействие с… — Он осёкся, зыркнул в Мишкину сторону. — С охотниками требует согласования…

Вот тут Вадис орать не стал. Бас, наоборот, зазвучал тише. Но Ласточкин при этом резко побледнел.

— Есть согласовать лично, — ответил майор. — Есть обеспечить. Так точно, доложу по исполнении. Никак нет, возражений не имею. Так точно. Всё понял. Здравия желаю.

Товарищ Гнида медленно опустил трубку на рычаг.

Постоял секунду, глядя в стену, потом развернулся к нам.

— Товарищ капитан. Мне приказано оказать вашей группе всю необходимую помощь. Включая вопросы взаимодействия с разведподразделением дивизии.

— Прекрасно, — кивнул Мишка. — Спасибо, товарищ майор. Когда сможем встретиться с командиром разведки?

— Через полчаса. Я договорюсь.

— Вот и славно.

Майор двинулся к двери. У порога остановился.

— Капитан, — позвал он Карасева.

— Да?

— Если вы там сгинете, — тихо произнёс Ласточкин, — я, конечно, огорчусь. Но не сильно.

— Понимаю вас, товарищ майор, — совершенно искренне ответил Мишка. — Я бы на вашем месте тоже не сильно огорчился.

Ласточкин развернулся и покинул узел связи. Мы двинулись следом.

Вышли из школы, остановились на крыльце.

Двор жил обычной суетой. У ограды по-прежнему сидели немцы на узлах, только теперь их стало вдвое меньше — видимо, часть куда-то увели. Двое бойцов таскали в комендатуру ящики. Где-то за углом одинокая полуторка надрывно буксовала в раскисшей глине.

Мишка достал папиросу, прикурил, глубоко затянулся.

— Ну что, старлей. Полчаса у нас есть. Знаешь, чего больше всего боюсь? — Он выпустил дым в серое небо. — Не немцев. А того, что нам сейчас достанется какой-нибудь разведчик, который будет ровно как Ласточкин, только с ножом за голенищем.

— Не достанется.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Фронтовые разведчики, Миша, люди простые. Они из-за спины не бьют. Если что не так, сразу посылают

Карась хмыкнул.

— Твоими бы устами, старлей…

Полуторка за углом наконец выбралась из глины, взревела мотором и вкатилась во двор. Пятнистая, грязная по самые борта, с забрызганным лобовым стеклом. Судя по виду, ехала она издалека.

Машина развернулась, встала метрах в десяти от крыльца. Хлопнула дверца кабины. Водитель выбрался наружу, потянулся, поскрёб небритую щеку.

А потом откинулся брезент кузова и через борт, не дожидаясь, пока опустят задок, перемахнула мужская фигура. Приземлилась в грязь обеими сапогами, покачнулась, выпрямилась. Одёрнула шинель. Поправила фуражку.

Я как раз собрался что-то сказать Мишке, но в один момент забыл, что именно. Так и застыл с открытым ртом. Карась медленно вынул изо рта папиросу и смачно выматерился.

Возле полуторки стоял Митя Светлов собственной персоной. Лейтенант, который не лейтенант. Комсомолец с чистым взглядом, который совсем не комсомолец.

Он увидел нас сразу и его физиономия расплылась счастливой улыбкой.

— Товарищи командиры! — радостно заорал Светлов, — А я к вам!