Страница 93 из 94
— Я мог бы рассказать тебе именно то, как я представляю нашу совместную жизнь, — сказал он. — Фильм о том, кем мы могли бы быть, проигрывался в моей голове каждый день в течение последних пары недель… возможность того, кем мы могли бы быть.
— Я хочу точно знать, что это за возможность… — вздохнула я.
Генри протянул руку и коснулся щеки моего лица, его большой палец нежно поглаживал мою щеку. Со всем тем, что он мне рассказал, я волновалась, что его прикосновение больше не успокоит меня, а заставит вздрогнуть. Но я все еще чувствовала то же расслабление, те самые мурашки под его прикосновением.
— Быть женатым на тебе — значит просыпаться каждый божий день и варить еще одну чашку кофе. Видеть, как твои прекрасные глаза открываются, когда ты чувствуешь запах зерен. Быть женатым на тебе — это жизнь, наполненная большей радостью благодаря всем мелочам, которыми мы делимся вместе. Кофе по утрам, поцелуи перед работой, наши тела, прижатые друг к другу в душе в конце дня. Это работа над общей целью бизнеса и творчества, потому что никто другой этого сделать не может. Это возможность вместе отправиться в отпуск, куда мы захотим, чтобы сбежать от моментов монотонности, когда с нас достаточно, и воодушевиться новой культурой. Брак с тобой означает ответственность, знание и сохранение наших общих границ между нами. Это постоянная возможность смотреть, как ты растешь и раскрываешь так много новых граней, которые мне не терпится увидеть, почувствовать, в которые хочется погрузиться. Брак и обязательства перед тобой означают свободу. Свободу от того, в чем я тонул, зная, что с тобой наше пространство всегда честно и открыто. Брак и жизнь с тобой — это постоянный поиск новых способов заставить тебя улыбнуться, зажечь тебя, услышать твой стон, наполнить тебя наслаждением. Быть женатым на тебе — значит шагнуть вперед в наше будущее, оставить прошлое позади и прожить остаток нашей совместной жизни. Это…
Я приложила пальцы к его губам, прервав его речь на полуслове.
— Тсс… — прошептала я.
Генри обладал силой убить, выбить последний вдох из чьего-то тела, а затем одарить меня самыми поэтичными словами о нашем воображаемом совместном будущем.
Он совершал поступки, узнав о которых от кого-либо другого, я бы побежала в полицию. Но это был Генри, и я бы простила его. Я должна была простить его. Простить его означало жизнь, по крайней мере сейчас. Простить его означало, что я получу все, что хотела. Простить его означало, что я не стану статуей на дне моря или еще одним видением ИИ в его особняке.
Я не знаю, когда я действительно смогу простить его. Но я знала, что должна. Я буду любить его. Потому что я могла любить его. Потому что я любила его. Потому что даже с этой новообретенной правдой, той стороной его, о которой он сам сказал, что она не в прошлом, — я могла научиться любить и это тоже. Потому что я должна была. Потому что все это было частью игры. Потому что так устроена жизнь. Это было воплощением всего того, что Элиза пыталась твердить мне всю мою жизнь. Ты можешь получить свой кусок пирога, но не можешь съесть его целиком. Ты можешь иметь все, что хочешь, но не все сразу. Все тяжело, Молли; тебе просто нужно выбрать свое тяжело. Если это самое тяжелое, что может быть, зная то добро, которое меня здесь ждет, — это то, что я выбрала, это было мое тяжело.
— Конечно, я выйду за тебя, Генри.
Слова хлынули из моего рта в то же самое время, когда слезы покатились с моих щек.