Страница 87 из 94
Генри кивнул.
— Я никогда намеренно не хотел причинить им вред... опять же, это просто произошло. И это было годы спустя. Два года спустя, если быть точным. Хотя я и знал, что совершил, я всё равно никогда не представлял себя убийцей. Мне всё ещё не нравится так думать, но именно эти конкретные выходные заставили меня действительно усомниться в себе из-за этой самой мысли. Это был второй раз, когда я использовал остров как место для деловых отпусков и стратегических встреч. В самом начале проведения подобных мероприятий я обычно оставался на острове. Я в основном держался подальше от всех, но мне нравилось следить за тем, чтобы всё шло гладко.
Генри вздохнул, прочистив горло.
— Я знал Рейну, одну из трёх женщин, которые были в той бизнес-поездке. Ранее у меня было с ней несколько встреч в Нью-Йорке, она владела растущим агентством недвижимости и хотела, чтобы я начал проводить все свои сделки через неё. Я сказал ей, что у меня местное партнерство с моим текущим агентом, но если у неё появится что-то, что, по её мнению, вызовет у меня интерес, то ей следует дать мне знать. Она позвонила мне назначить встречу, когда у неё появилась недвижимость в Хэмптонсе, которая, как она думала, мне понравится. И она была права, мне действительно понравилось, потому что недвижимость была почти точной копией того, что я построил здесь, на острове. Вот тогда мы и разговорились о бизнесе, и она сказала мне, что ищет ещё партнёров в бизнес. Я пригласил их сюда, чтобы они составили свои планы на выходных, ну и, в общем, остальное уже история.
— Или, по крайней мере, они сами стали историей, — сказала я, слова просто вырвались из моего рта.
Я решила не тянуться за последним вином, когда Генри вздрогнул.
— Я не могу с этим спорить, — сказал он, — потому что ты права, так и вышло. Я занимался своими делами, собираясь отправиться в поход к водопаду в один из дневных часов, когда три женщины сидели на задней палубе, наслаждаясь напитками. Они окликнули меня, и сначала разговор начался прекрасно. Они поблагодарили меня за время, проведённое здесь, сказали, что добились существенного прогресса. И вот тогда Рейна зашла слишком далеко. Я с самого начала знал, что у неё, возможно, была симпатия ко мне. Но я всегда держал всё на профессиональном уровне и никогда не развивал эту идею. Но она начала говорить со своими двумя новыми деловыми партнёрами так, будто мы были вместе. Как пара, и что именно по этой причине у них было это место для проведения стратегических встреч. Она встала, обвила руками меня и начала говорить о том, как долго она меня знает и как долго ждала этого момента, момента, когда я впущу её в свою жизнь. Я попытался отстраниться, но она поцеловала меня в губы.
Он покачал головой.
— Я знаю, это звучит глупо. Быть взрослым мужчиной и оказаться жертвой домогательств со стороны женщины. Но я не знал, что делать, я просто замер на какое-то время.
Он вздохнул.
— Она позвала своих подруг присоединиться, и не успел я оглянуться, как три женщины уже прижали меня к стене моего здания. Если бы я рассказал эту историю любому мужчине, они бы посмеялись надо мной и сказали, что мне следовало воспользоваться моментом. Но это было последним, что я хотел делать. Это совсем не в моём стиле и далеко от того, чего я хотел. В глубине души я знал, что ни одна из них тоже не хотела меня. Им просто нравился образ меня, им нравилось то, что у меня было, им нравился мой банковский счёт и тот самый образ жизни, который, как они думали, я могу им дать. Я знал их тип.
На последних двух словах его голос прозвучал с отвращением.
У меня не было сомнений, что Генри сталкивался с подобным во всей своей жизни; я видела и чувствовала это каждый божий раз, когда выходила с ним на люди в городе. Впивающиеся глаза других женщин, оглядывающие меня с ног до головы. И Генри был прав: они думали, что хотят его, но ничего не знали о том, кем он был на самом деле. Никто не знал. Ну, почти никто.
— Как я и сказал, я правда не могу поверить, что говорю это, но это правда. Затем на меня напали три женщины, — сказал он.
Слова вырвались из его рта настолько серьёзно, без единой эмоции. Точно так же он говорил, когда впервые рассказал мне о том, как погибли его родители. Он словно замер. Всё ещё в шоке от ситуации, настоящие эмоции от произошедшего замерли внутри него в спящем состоянии, в месте, до которого он не мог дотянуться.
— Я замер, я не шевелился. Никого из моего персонала не было видно, я сказал им прекратить, но их было трое против меня, и я всё ещё не хотел никому причинять вреда. Так что это действительно было так, будто я снова стал маленьким ребёнком, я стоял неподвижно, позволяя им раздевать меня, целовать, хихикать и шептать чушь мне на ухо, пока я смотрел на облака, желая, чтобы вышли звёзды и утешили меня... Но я также знал, что именно эта мысль что-то переключила во мне. Это был тот момент, когда я смотрел на небо, жаждая хоть какого-то утешения, когда одна из них зашла слишком далеко, сдернув с меня штаны полностью, не просто обнажив меня, но и трогая меня. И это было всё, это была одна единственная секунда, когда часть меня, о существовании которой я действительно надеялся не знать, взяла верх. Это было так, словно я понял, что я больше не ребёнок, и у меня наконец-то есть сила взять всё в свои руки, дать ответный отпор. Я не хочу вдаваться в детали, и, честно говоря, я сам мало что помню об этом. Всё было как в тумане. Всё, что я могу сказать, это то, что я рад, что именно Джеки нашла меня первой. Она нашла меня в бассейне в окружении их тел.
— Генри, мне так жаль, что это случилось с тобой, — сказала я, моё сердце опустилось ещё глубже в живот.
— Нет, не надо. Мне жаль за то, что я сделал. Мне жаль, что я должен сидеть здесь и рассказывать тебе обо всех самых ужасных вещах, которые я совершил.
Совершил, совершил... означает ли это, что для него это было в прошедшем времени? Что это было чем-то, что когда-то существовало в его жизни, но больше нет?
— И потом каждая из этих женщин стала образом в твоей системе ИИ?
Генри покачал головой:
— Нет, вовсе нет. Я знал, что то, что я сделал с ними, было намного хуже, но после того, что они сделали со мной, я ни за что на свете больше не хотел видеть их лица.
— И потом их стало четыре, — сказала я.