Страница 10 из 94
Генри кивнул, с его губ слетела легкая улыбка, но он ничего не сказал. Мы вдвоем просто сидели и смотрели друг на друга посреди шумного забитого бара, но казалось, будто мы сидели в тишине только вдвоем. Словно я находилась в своем собственном маленьком пузыре с этим невероятно сексуальным незнакомцем, а мир просто двигался вокруг нас.
— В общем, я только что рассказала тебе всё, что вообще можно знать обо мне, а я о тебе знаю не так уж много, кроме твоего имени и того, что ты один из лучших друзей Лотте. Так что как насчет тебя, Генри? Каков твой самый темный секрет? Что ты чувствуешь по поводу своей жизни прямо сейчас?
— Всё, что вообще можно знать? — хмыкнул он. — Думаю, ты недооцениваешь себя, Молли. Я уверен, что о тебе можно узнать чертовски много больше, чем те краткие обрывки, что ты мне рассказала, — сказал он, подавшись через стол. Я смотрела, как его рот медленно двигается с каждым словом, губы всё еще полуоткрыты, язык прижат к верхнему небу, и на секунду я забыла всё, о чем мы говорили. Всё, о чем я могла думать прямо сейчас — это каковы на вкус его губы.
— Что я чувствую по поводу жизни? — произнес он, нарушая короткую тишину между нами. — Вот это отличный вопрос. Куда лучше, чем «чем ты занимаешься?». Ты заставляешь задуматься, мисс Молли. Мне это нравится. Не понимаю, как тебя сегодня не отобрали. Я думаю, такое качество — именно то, что нужно такому шоу, как «Холостяк», — сказал он.
Он был холостяком — это то, что ему было нужно? Чтобы я заполняла его мысли, пока он заполняет меня. Я вытряхнула эти мысли из головы: успокойся, Молли.
Это была еще одна из моих проблем и, вероятно, одна из главных причин, почему я не могла удержать ни одно свидание: я отдавала себя слишком быстро. У меня было неутолимое сексуальное влечение. Я ничего не могла с собой поделать. Я обожала этот трепет познания кого-то, сидеть напротив кого-то за столом и гадать, каков именно на вкус его язык или каково это будет ощущать его на всех моих губах. Я знала, что у меня проблема — не то чтобы мне было комфортно называть это проблемой. Что плохого в том, чтобы любить этот трепет сексуального напряжения и моменты, которые происходят после? Это один из величайших кайфов в жизни и абсолютно естественный. Мужчина не стал бы высмеивать себя за свои желания, так почему должна я?
— Но что я чувствую по поводу жизни... — снова медленно произнес он. — Она потрясающая, я чувствую себя очень привилегированным, проживая ту жизнь, которая у меня есть сейчас. Но в то же время я мог бы сказать, что некоторых вещей мне определенно не хватает...
— Каких именно вещей? — быстро ответила я.
Он ухмыльнулся, и я впервые заметила отчетливые ямочки, обрамляющие обе его щеки. Он был настолько идеален, настолько симметричен, что не быть какой-нибудь моделью было преступлением. Он реально должен был быть на плакате Calvin Klein во всей красе прямо посреди Таймс-сквера, чтобы каждый мог сидеть и наслаждаться его образом. Готова поспорить, один единственный снимок этого мужчины мог бы излучать почти ту же энергию, которую я ощущала направленной на меня прямо сейчас, сидя напротив него. Мне стало жарко между ног, поэтому я плотно сжала их. Если я быстро не возьму себя в руки, всё может закончиться мокрым пятном на моей юбке, а если я позволю вспышкам мыслей о том, что этот мужчина прячет под рубашкой, вскружить мне голову, я могу просто соскользнуть со стула.
— Ну, может, наши проблемы не так уж и отличаются. Если бы мы поменялись ролями, возможно, я оказался бы на твоем месте, подавая заявку на «Холостячку». Скажем так, моя личная жизнь звучит не сильно иначе, чем твоя.
Я фыркнула, закатив глаза.
— Ой, да ладно тебе, я всё еще ничего о тебе не знаю, но что я знаю точно, так это то, что ты не из тех мужчин, которые будут соревноваться с другими парнями на реалити-шоу, давай будем реалистами.
Генри приподнял брови, поджав губы.
— Ты знаешь обо мне так много по одному взгляду?
— Ну, не могу сказать, что по одному взгляду. Это мои наблюдения за тобой за последние пару часов. Я заметила, как твои глаза скользят по мне, что, очевидно, натолкнуло меня на пару предположений о тебе. — Слова сами слетали с моих губ.
Сейчас, вероятно, был тот самый момент, когда мне следовало прекратить пить: я была на пике своей уверенности, говорила вслух и называла вещи своими именами. Если бы я перебрала еще на пару бокалов дальше того места, где находилась сейчас, я бы начала говорить то, чего говорить точно не следовало.
Он рассмеялся, и звук его глубокого горлового смеха и дерзкая ухмылка, украсившая его губы после этого, реально не помогали мне сдерживать свои мысли.
— Вау, ты реально раскусила меня. Пожалуйста, просвети меня, Молли. Что это за наблюдения и выводы, которые ты обо мне сделала?
Я поджала губы, на этот раз обдумывая свои слова перед тем, как произнести их. Для меня это был довольно редкий момент при таком количестве алкоголя в организме.
— Не выводы, просто наблюдения. Я вижу, что ты глубоко мыслящий человек. Пара морщинок у твоих глаз говорит мне о том, что ты привык получать то, чего хочешь, ну или, по крайней мере, как только примешь четкое решение о том, что это такое, разумеется, — сказала я.
Генри пристально посмотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, брови взлетели еще выше. Я ждала, что он заговорит, но ни единого слова не вырвалось — скорее всего, потому что он был шокирован. Потому что я была права. Потому что я его раскусила, и от этого он захотел меня еще больше.
— И это может показаться высокомерным, но я так не думаю. Я нахожу это очень милым, даже сексуальным...
— Что именно? — Генри прищурился на меня, словно я была кусочком пазла, который он пытался разгадать, или пытался угадать то самое, что я собиралась сказать.
— Я думаю, ты знаешь, что ты из элиты, — сказала я, когда на его лице появилось легкое недоумение. — Как я и сказала, это не плохо. Это сексуально, когда мужчина знает, кто он такой, не пытаясь быть показушником. Я думаю, ты знаешь, кто ты, у тебя есть хорошее представление о том, чего ты хочешь, и чем бы ты ни занимался, что-то подсказывает мне, что ты в этом очень успешен.