Страница 59 из 115
Он представил, как жрец забирает младенца, как уносит его в неведомую даль. Как ребёнок исчезает из его жизни навсегда.
И тут же другая мысль – холодная, расчётливая:
«Но когда жена снова станет моей собственностью, я смогу сделать ребёнка ей. Это даже проще, чем выдавать бастарда за законнорождённого. Правда, от Иллариты меня воротит, но ради Перекрёстка можно потерпеть один-два раза. Ведь смог же я консуммировать брак? Значит, сожму зубы и прикоснусь к ней ещё раз или два».
Принимая решение, он рвано вдохнул, выдохнул и уронил:
– Я согласен…
– Дай обет! – прошелестело под сводами старого святилища.
– Клянусь перед лицом жрецов и духов: как только Дедея даст ребёнку жизнь, я своими руками передам младенца в руки священников, дабы исполнить волю моих предков. Пусть слова мои будут скреплены кровью моей, и да будет эта кровь мостом между миром живых и невидимых!
С последними словами Виллем поднял раненую ладонь и провёл ею по алтарному камню, оставляя кровавый след.
– Клянусь, – повторил он. – Клянусь своей кровью и жизнью – ребёнок будет ваш.
Алтарь на мгновение ослепительно вспыхнул, и кровь тут же впиталась, исчезла, будто её никогда не было. Дары – золото, серебро, драгоценности – тоже исчезли, наконец, принятые.
Виллем стоял на коленях, тяжело дыша. Ладонь саднила, кровь всё ещё капала на каменные плиты пола.
– Теперь ответьте, – сказал он тихо. – За что? Почему вы аннулировали мой брак и когда вернёте всё обратно?
Тишина длилась вечность.
А потом духи заговорили – и голос их был полон скорби.
– Ты не оценил того, что было даровано! Получил девушку – чистую, верную, готовую подарить мужу своё сердце, но ты её отверг и унизил. И не только сам относился к ней с пренебрежением и заставлял работать, как последнюю из служанок, но и поставил любовницу выше дарованной судьбой жены!
– Но Илларита виновна в гибели Милитты! – воскликнул Виллем с возмущением. – Она погубила мою первую невесту. Девушку, которая вошла в моё сердце, которая родила бы мне достойных наследников и принесла в приданое Перекрёсток! Илларита заслужила всё, что с ней происходило!
– Виновна ли?
Его светлость упрямо фыркнул.
- Что ж, в таком случае, ты тоже заслужил всё, что с тобой произошло. И всё то, что произойдёт в будущем, – ответили духи.
И Виллему показалось, что они им недовольны.
– Мало того, что ты наказывал невиновную, – продолжали давно почившие предки, – ты собирался от неё избавиться, когда любовница подарит тебе дитя!
– Она недостойна жить! – выплюнул герцог. – Разве вы не слышали, что Илларита погубила старшую сестру? И мне всё равно, по злому умыслу это произошло или из-за преступной оплошности. Милитты нет, понимаете? Вот кто была по-настоящему чистой и светлой девушкой! Её бы я носил на руках и не позволил бы волосу с головы упасть!
– Молчи! – голос духов ударил, как гром. – Ты не ведаешь, что говоришь! Тебе выпала такая удача, но ты сам отказался от дарованного небом и растоптал то, что должен был беречь.
Виллем опустил голову.
– Я могу всё исправить, – прошептал он. – Верните мне жену, и я буду…
– Поздно, – сказали духи. – Брак с леди Илларитой расторгнут, это остаётся неизменным. Она свободна от обязательств перед тобой и никогда к тебе не вернётся. Запомни эти слова, герцог: никогда.
Не успел он отреагировать, как голос добавил:
– Но без жены ты не останешься. – В его тоне промелькнула едва слышная насмешка. – Получишь то, о чём мечтал… Ты обязан продолжить род и передать титул дальше. А ещё тебе придётся усвоить, что нужно быть осмотрительнее со своими желаниями.
Световые шары погасли, ветер стих, алтарь снова стал холодным и мёртвым.
И Виллем остался один – в темноте, на коленях, с окровавленной ладонью.
Он сидел, не шевелился и почти не дышал, переваривая то, что только что произошло.
«Духи посмеялись надо мной, –
с горечью констатировал его светлость.
– Я просил ответ – за что и как вернуть? Вместо этого предки меня же и обвинили, а потом отняли всякую надежду. Ребёнок Дедеи вырастет жрецом и знать не будет, кто его отец. Как и я никогда не узнаю, который из молодых послушников – мой сын… Милитта останется неотомщённой. А её предательница-сестра сможет ещё раз выйти замуж, родить детей и будет счастливо жить, не вспоминая о погубленной душе Милли! И для Эмер доступ к Перекрёстку, а значит, к процветанию, будет навсегда перекрыт! Где справедливость, спрашивается?!»
И через мгновение:
«Правда, духи взамен Иллариты пообещали другую жену, но как-то странно. Словно я, став снова супругом, обязательно об этом пожалею»
.
Он мотнул головой и громко произнёс:
– Глупости! По сравнению с первой женой любая будет лучше!
С этими словами он поднялся – медленно, опираясь на алтарь, будто смертельно устал или вдруг постарел сразу на двадцать лет.
– Никогда, – повторил одними губами. – Что ж… посмотрим.
И вышел из храма, не оглядываясь.
У входа в замок его встретил дворецкий.
– Ваша светлость, – начал он, – Дедея спрашивала...
– Потом, – оборвал Виллем. – Срочно позовите лекаря. Надо перевязать...
Он поднял раненую руку, и дворецкий, побледнев, кинулся выполнять приказ.
Герцог поднялся к себе, подошёл к окну, глядя в ночную темноту.
« Духи сказали, что она ко мне никогда не вернётся. Что ж... Мечтать, говорят, надо осторожно! Я постараюсь – впредь. А пока…»
Он стиснул кулаки, и боль в ладони отрезвила, рывком вернув в реальность.
«Раз графиня не будет моей, то и жить не должна. Милитта мертва, и её сестра не имеет права дышать, смеяться, любить, рожать детей. Не имеет права быть счастливой – пока Милли гниёт в сырой земле, так и не познав материнства, не увидев, как растут её наследники».
Он представил Иллариту – улыбающуюся, свободную, возможно, уже строящую планы на новую жизнь с другим мужчиной.
« Этого не будет, я просто не позволю! Подожду и понаблюдаю – на кого из свободных лордов она обратит внимание. Жених - это ещё не супруг, верно? Мало ли что может с ним произойти... Не выйдет она замуж, не родит нового графа – уж я об этом позабочусь!»
.
В груди поднималась холодная, вязкая ненависть, заполняя его целиком и вытесняя остатки разума.