Брачный приговор

Эпилог

Арвид стоял у изголовья кровати и держал жену за руку. А Илларита с каждой новой схваткой оставляла на его коже красные пятна, которые темнели и постепенно превращались в синяки.

Даже когда боль становилась почти невыносимой, граф не пытался высвободиться или отстраниться – если жене так легче, он потерпит.

Время от времени граф промокал мягким полотенцем лоб жены, подавал ей воду и когда она просила, массировал её поясницу.

И стараясь переключить роженицу, Арвид не умолкал ни на секунду. Его сиятельство, сам бледный от волнения, отвлекал Лари забавными историями о проделках сыновей и шептал ей слова любви и поддержки. Он безумно переживал и всеми силами напоминал любимой, что она – его жизнь, его дыхание, его всё, и что ради неё он готов пройти сквозь огонь и воду, не задумываясь о последствиях.

В отличие от Виллема, которого духи заставили прочувствовать на своей шкуре каждую схватку жены, Арвида не скручивало огненным обручем и не бросало в пот. Его пытка была иной, пожалуй, более изощрённой: осознание собственного бессилия и невозможности облегчить страдания любимой. Граф не метался по коридору, осыпая супругу проклятиями, как делал его старший брат. Все долгие часы Арвид был рядом с Илларитой и ловил себя на мысли, что, если бы мог, то без колебаний поменялся бы с ней местами.

Когда начались потуги, повитуха, которая принимала у миледи уже третьи роды, решительно оттеснила его сиятельство к дверям:

– Всё, милорд, теперь вы только помешаете. Ждите там, – она кивнула в сторону выхода.

Арвид, бледный как полотно, с трясущимися руками, попятился к выходу, не сводя глаз с жены. И не вышел в коридор, а вывалился и, прислонившись спиной к холодной каменной стене, закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

В таком состоянии его и застал король Эдуард, который уже несколько дней с женой и сыном гостил в замке.

Его величество тихо приблизился и, не спрашивая, вложил в дрожащие пальцы графа бокал вина.

– Держи, тебе сейчас это не повредит. Когда моя Амелия рожала нашего первенца, я чуть не поседел. Бродил по коридору, как неприкаянный, пил один кубок за другим, а потом, когда всё закончилось, отключился прямо в кресле, не дождавшись, пока малыша выкупают и запеленают.

Граф машинально поднёс бокал ко рту и опустошил его в три глотка. Волнение никуда не ушло, но хотя бы его перестало бить ознобом.

– Всё будет хорошо, Эдмонд, - добавил король. – Духи не оставят ни роженицу, ни младенца, и совсем скоро ты обнимешь малыша и поцелуешь жену. Я надеюсь, на этот раз у тебя родится девочка – и лет через двадцать мы с тобой породнимся.

Арвид посмотрел на него, и впервые за эти часы его губы тронула слабая улыбка.

– Тебе мало, что Алан с Марком до того сдружились с твоим Филиппом, что не хотят надолго расставаться? – спросил он с усмешкой. – Напоминаю, на что нам уже пришлось пойти: устроить прямую дорогу от Сафира до королевства и держать вдоль неё сменные упряжки. Теперь путь в гости занимает три часа вместо трёх дней, но от этого не легче – дети так и кочуют из замка во дворец и обратно. Скоро, боюсь, они начнут требовать, чтобы мы построили для них отдельный дом на полпути.

Король рассмеялся и похлопал графа по плечу.

– Я этому только рад, – сказал он. – Моему наследнику такое общение только на пользу. А дружба, завязавшаяся с детства, – самая крепкая. Пусть кочуют, мне не жалко, лишь бы были здоровы и счастливы.

Они никогда не вспоминали, как прошла их первая встреча, но эта история, переходя из уст в уста, обросла такими подробностями, что уже никто не мог сказать наверняка, что в ней правда, а что – вымысел.

По слухам, король Эдуард Третий когда-то ехал свататься к Илларите, но опоздал и прибыл на следующий день после похорон графа Пьетро. Его величество, человек неглупый и с хорошим чувством юмора, окинул взглядом траурные ленты, потом посмотрел на лица молодожёнов, которые, несмотря на скорбь, светились такой любовью, что даже самый чёрствый наблюдатель не мог бы усомниться в их чувствах.

И сделал правильные выводы.

Он не стал требовать объяснений, а просто пожал плечами, принял поражение с достоинством и, пожелав новобрачным счастья, уехал восвояси. Правда, перед отъездом он шепнул графу Арвиду, что если тот когда-нибудь решит, что ему нужна помощь или совет, то королевский двор всегда открыт для него и его прекрасной супруги.

Арвид, услышав это, улыбнулся и ответил, что ценит такую щедрость, но, пожалуй, пока справится сам.

– А если всё же понадобится помощь, – добавил он, – я знаю, к кому обратиться.

Король рассмеялся, хлопнул его по плечу и, вскочив на коня, ускакал в сторону своих владений, оставив после себя только облако пыли и добрую память о человеке, который умел проигрывать красиво.

Спустя несколько месяцев, когда Илларита уже ждала первенца, в Сафир пришло приглашение. Король Эдуард, оправившись от дипломатического фиаско, нашёл своё счастье в лице юной графини Амелии де Линьер. Эта девушка обладала весьма привлекательной внешностью и лёгким характером. А также особенной внутренней красотой, которая не бросается в глаза, но со временем раскрывается, как бутон в лучах утреннего солнца.

Илларита и Арвид, разумеется, не могли отказаться.

Свадьба удалась на славу – шумная, весёлая, с песнями, плясками и бесконечными тостами. Илларита, глядя на сияющую невесту, вспомнила свой собственный день и невольно улыбнулась. Амелия, заметив её взгляд, улучила момент, подошла и тихо спросила:

– Я слышала, что мой супруг когда-то просил вашей руки… Но вы предпочли выйти за графа… Скажите, миледи, вы счастливы в браке?

– Счастливее, чем могла мечтать, – ответила Илларита. – Его величество прекрасный человек, но сердцу не прикажешь, и моё выбрало Арвида.

С этого короткого, но искреннего разговора началась их дружба. Женщины быстро нашли общий язык – их объединяли не только мужья, но и общие интересы, одинаковый взгляд на жизнь и дети, которые, словно по наитию, тоже потянулись друг к другу. Они переписывались, обменивались подарками, а когда выпадала возможность, встречались и подолгу сидели за чашкой чая, обсуждая то бытовые вопросы, то последние новости или маленькие женские тайны.

Мужья, в свою очередь, радовались, что их жёны стали добрыми подругами. Со временем Арвид и Эдуард стали такими друзьями, какими могут быть только независимые, самодостаточные мужчины – без лишних сантиментов, но с твёрдой уверенностью, что в трудную минуту один всегда придёт на помощь другому.