Страница 70 из 162
— Чувствовала, что тебя подавляют?
Огонек в ее глазах гаснет.
— Сильно.
Не успев вовремя прикусить язык, я выпаливаю:
— Почему ты с ним оставалась?
Айви поднимает голову. Вопрос не застает ее врасплох, но внутреннее чутье подсказывает: Айви разочарована тем, что он вообще прозвучал.
Чувствую себя полнейшим мудаком, но мне просто необходимо это выяснить. Я хочу знать. Как она могла терпеть подобное отношение, если достойна брошенного к ногам мира?
Меня с головой накрывает лавина эмоций.
Ревность — лишь одна из них; куда сильнее обжигают гнев и тоска. Вместо того чтобы позволять кому-то вытирать об нее ноги, я мог бы сам дать все, чего Айви заслуживает. Мог бы положить весь мир к ее ногам.
В юности я и помыслить не мог о подобном. Айви настолько далека от того, чтобы стать моей реальностью, что от одной лишь мысли об этом вышибает дух. Но теперь, разделив с ней эти дни, увидев в своем доме, в одежде, я больше ни за что не хочу ее отпускать.
Мысль о будущем, в котором Айви исчезает из моей жизни, причиняет физическую боль.
Не могу представить себе утро, когда проснусь и не увижу ее растрепанных со сна волос. Не могу вообразить жизнь, в которой не вытаскиваю ее из постели ради очередного похода, чтобы, добравшись до вершины, наслаждаться тем, как озаряется восторгом ее лицо от открывшегося пейзажа.
Я не могу ее отпустить.
Сердце всегда принадлежало только Айви, и стоять на собственной кухне, наблюдая, как она планирует будущее, в котором для меня нет места, — поистине изощренная пытка.
— Надеюсь, ты получишь от жизни все, чего желаешь.
Взгляд Айви прожигает насквозь, проникая в самую душу.
— А чего от жизни хочешь ты? — спрашивает она.
Тебя.
Но произнести это вслух нельзя, поэтому я называю то, чем Айви для меня стала.
— Покоя. Счастья.
— Разве у тебя всего этого нет?
Я криво усмехаюсь.
— Теперь, когда съехал из отчего дома, есть. Я безмерно благодарен судьбе за то, как все складывается, просто... — стоит ли быть до конца откровенным? Она смотрит на меня так, словно ловит каждое слово; словно то, что сорвется с губ в следующую секунду, настолько важно, что я не имею права все испортить.
Разумеется, стоит. Это же Айви, с ней я всегда мог оставаться предельно честным.
— Хочется разделить это с кем-то, — хрипло шепчу я. — Я по гроб жизни благодарен за то, что вырос в кругу твоей семьи. Но теперь, когда мы с Калебом остались одни, тишина вновь давит на уши, прямо как в детстве.
Подавшись вперед, она накрывает мою ладонь своей, и от нежного прикосновения в сердце возвращается нечто утраченное. Я переплетаю пальцы, пока Айви тихо констатирует.
— Ты хочешь семью.
— Однажды мечтаю построить шумный, счастливый дом, наполненный всем тем, по чему тосковал в детстве. Но до тех пор хочется познавать эту жизнь с кем-то вдвоем. Хочется путешествовать, смотреть мир.
Широко улыбнувшись, Айви свободной рукой пододвигает стопку фотографий.
— Париж, Лондон, Милан, побережье Амальфи, Греция, Нидерланды, Мальдивы, Бали, Япония, Швейцария... — она тихо смеется. — Честно говоря, вообще что угодно.
— Тебе бы понравилась Ирландия.
— Добавить в список?
— Обязательно. Древние замки и бескрайние холмы? Ты будешь на седьмом небе от счастья.
Она разворачивается к открытому ноутбуку.
— Значит, вношу в список.
— Если когда-нибудь понадобится личный гид, дай знать.
Айви насмешливо поднимает бровь.
— Интересно, а что бы на это сказал Калеб?
Этот вопрос заставляет меня осечься.
Пожав плечами, я выдерживаю ее пристальный взгляд.
— Калеб в состоянии разобраться со своими эмоциями.
Айви задумчиво тянет.
— Да неужели? Припоминаю времена, когда чувства Калеба заботили тебя куда больше.
Мы больше не говорим о путешествиях.
Воздух в комнате сгущается, и воспоминания о той ночи многолетней давности безжалостно врезаются в сознание. Я из кожи вон лез, пытаясь стереть тот момент из памяти, но самые скверные решения всегда преследуют по пятам. Если я не прокручиваю это в голове наяву, то вижу во снах — точнее, раз за разом переживаю один и тот же кошмар.
Оттолкнувшись от столешницы, я огибаю кухонный островок. Собираюсь рассказать правду — объяснить, почему в ту ночь произнес те самые слова, — и Айви это понимает. Вижу, как расширяются ее зрачки, как вздымается грудь от глубокого вдоха.
Не успеваю и рта раскрыть, как она тычет мне в грудь какой-то баночкой.
— Маску для лица?
Замерев на месте, я опускаю взгляд на оказавшуюся в руках банку.
— Маску для лица?
Почему Айви избегает разговоров о той ночи?
— Маску.
— К чему мы повторяем одно и то же?
— Ну, у меня-то прозвучало как вопрос. А вот ты вдруг заделался попугаем.
— Да неужели? — спрашиваю я, сдерживая смешок.
Застенчиво улыбнувшись, Айви забирает баночку, поднимает повыше и слегка встряхивает.
— Ну так что скажешь? — Айви проводит ладонью по щекам. — Кажется, грязь после похода не пошла коже на пользу.
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Командуй, что делать.
Глаза Айви удивленно расширяются, а затем подозрительно щурятся.
— Серьезно?
— Ага.
— Позволишь намазать тебе лицо этой штукой?
— Почему бы и нет?
Я готов на все, лишь бы ты улыбалась. Сделаю все, о чем бы ни попросила.
— Договорились, но только чур не жаловаться, когда станешь похожим на Лох-несское чудовище.
— Ты хоть раз слышала, чтобы я на что-то жаловался? — парирую я. Айви с готовностью приоткрывает губы, но затем хмурится и захлопывает рот. Победно усмехнувшись, я щелкаю ее по носу. — Вот именно. Итак, куда сесть?
Щеки Айви заливает густой румянец; она спрыгивает с барного стула. Обхватив мое запястье, тащит к дивану и усаживает на подушки с такой силой, что я ничего не могу с собой поделать: член предательски дергается.
Откидываюсь на спинку, крепко сжимая кулаки по бокам, чтобы удержаться от соблазна прикоснуться к ней, пока Айви опускается на колени рядом. Она откручивает крышку банки, и донесшийся аромат заставляет меня принюхаться.
— Недурно.
Айви ухмыляется.
— Даже лучше, чем просто недурно. Пахнет как в раю.
— Ты права, но вот выглядит...