Страница 53 из 162
— Вообще-то я подала заявку на обучение в диспетчерской академии.
Калеб замирает, пристально вглядываясь в мое лицо. Видимо, он замечает мой мандраж или принимает его за радостное волнение, потому что в следующее мгновение его лицо расплывается в широченной улыбке. Не скрою, я испытываю огромное облегчение, когда он радостно вопит:
— Да, черт возьми! Это же охеренно, Ви! Когда начинаешь?
— Я еще не знаю, прошла ли, и не совсем понимаю, как у них устроен отбор, но через пару дней должны сказать, начну ли я обучение на следующей неделе.
Тихо присвистнув, он продолжает улыбаться.
— Я так тобой горжусь.
— Правда?
Он кивает, а виды Милоса на заднем плане заставляют меня до одури захотеть запрыгнуть в самолет.
— Ну еще бы. Не так-то просто начать карьеру с нуля, когда тебе под тридцать, не говоря уже о том, что ты вроде как... ну...
— Начинаю с нуля абсолютно во всем?
Его губы сжимаются.
— Ага. И мне чертовски жаль. Кажется, я недостаточно часто тебе это говорил. Ты не заслужила того, что с тобой произошло.
И он даже половины не знает.
Покачав головой, Калеб продолжает:
— И тем не менее, ты берешь быка за рога и начинаешь все заново, и этим нужно гордиться. Мало кто на такое способен.
— Ну, мне понадобилось время, чтобы просто попытаться снова встать на ноги.
— Но ты хотя бы стоишь, — резонно замечает он.
Я улыбаюсь; от его непрерывных комплиментов щеки заливает румянец. Боже, как же я скучала по брату.
Картер ненавидел его всей душой, потому что Калеб видел все его дерьмо насквозь и не стеснялся говорить об этом в лицо. Каждый раз после встречи с ним Картер устраивал мне персональный ад. Но я бы никогда не смогла рассказать об этом Калебу — чувство вины просто сожрало бы его заживо.
Да и не только это. Он бы обязательно вмешался.
Текстовые сообщения и пропущенные звонки внезапно исчезали с моего телефона. О том, что Калеб пытался со мной встретиться, я узнавала спустя недели. Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять: Картер просто удалял все, что приходило от брата.
А я все это время думала, что брат от меня отвернулся. Я и не подозревала, что это Картер намеренно изолировал меня именно тогда, когда я больше всего нуждалась в Калебе.
— Когда ты возвращаешься? — спрашиваю я, не в силах скрыть тоску в голосе.
Калеб, конечно же, все улавливает.
— Хочешь, чтобы я приехал?
— Нет-нет, все нормально. Оставайся в Греции. Я просто скучаю, вот и все, — я выдерживаю паузу, прежде чем признаться: — Скучала по нашим созвонам по FaceTime.
Он грустно, понимающе улыбается.
— Я тоже, Ви. И раз уж зашла речь о том, что ты скучаешь... я тут подумал. Особенно сейчас, когда ты собираешься учиться... Кстати, а сколько длится курс?
— От семи до десяти недель теория, а потом еще двенадцать недель стажировки на месте.
Калеб шумно выдыхает.
— Черт, ну да. Тогда ты просто обязана остаться жить в нашей квартире, пока будешь учиться и стажироваться.
— Я не могу продолжать жить здесь бесплатно.
— Почему это?
— Ну, потому что... это неправильно, и я не нахлебница.
— Никто тебя так и не называл. И ты никакая не нахлебница.
— Вообще-то, человек, который месяцами живет и не платит за аренду — это и есть словарное определение нахлебника, — саркастично тяну я.
Калеб лишь закатывает глаза:
— Ты моя сестра. И я сильно сомневаюсь, что на этой стажировке будут платить миллионы, если вообще будут. Так что вопрос закрыт: ты остаешься. А если уж так неймется расплатиться, можешь делать это, приходя на мои игры, — он забавно дуется, и выглядит это неожиданно мило, как щенок, пойманный за раскапыванием клумбы. — Мне не хватает тебя на трибунах.
Я тычу пальцем в камеру.
— Твои матчи — это ни разу не эквивалент аренды. Но ладно, так уж и быть, я снова начну ходить на твои игры.
Я перестала ходить только потому, что думала, будто он меня игнорирует. Месяцами я была уверена, что пишу и звоню брату, а на самом деле строчила на левый номер, который купил Картер.
Чертов психопат.
Тот же женский голос на заднем фоне снова зовет моего брата по имени. Теперь я улыбаюсь уже во весь рот.
— Ладно, беги развлекаться. Поговорим позже, когда ты будешь не так... занят, — дразню я.
Калеб подмигивает.
— Давай, сестренка.
— Только не сделай меня тетей! — кричу я как раз в тот момент, когда он сбрасывает вызов.
И надо же было такому случиться, что ровно в этот момент открывается входная дверь.
Маттео бросает спортивную сумку на пол, выгнув бровь.
— Иисусе, я говорил с ним чуть больше часа назад, и он еще не был пьян. Пожалуйста, скажи мне, что он там предохраняется.
Я морщусь.
— Фу, я не спрашивала, надевает ли он презерватив.
— Но попросила не делать тебя тетей?
— Естественно.
Я жду, что Маттео пройдет дальше в квартиру, но он просто стоит на месте и пялится на меня.
Нахмурившись, окидываю его недоуменным взглядом.
— Ты... в порядке?
— Ага.
Но он так и не сдвигается с места.
В моем голосе все отчетливее сквозит непонимание:
— Ну ладно тогда... — повернувшись обратно к ноуту, я продолжаю скроллить Pinterest, на этот раз вбивая в поиск греческие острова.
Тишина в квартире становится пугающей. Повернув голову, я вижу, что Маттео все так же стоит, словно примороженный. Всплеснув руками, я рявкаю:
— Какого хрена, блин? Чего ты такой криповый?
— Криповый? — переспрашивает он, вздернув бровь.
— Да, стоишь тут, как гребаное пугало. Проходи уже!
— Ты мне приказываешь передвигаться по моей же квартире?
Я разворачиваюсь, чтобы уделить ему все свое внимание:
— Именно. Потому что от тебя мурашки по коже.
Он пожимает плечами, но даже это движение выглядит каким-то деревянным.
— Мне нравится стоять. Полезно для кровообращения.
Я поднимаюсь на ноги и только тут вспоминаю, заметив, как вспыхнули глаза Маттео, что на мне его толстовка... опять. Сама не знаю почему, но сегодня, когда я изо всех сил пыталась сделать шаг в неизвестность, мне захотелось уюта. И так уж вышло, что самым уютным местом оказалась его кофта.
Прочистив горло, я переключаю все внимание обратно на него, обходя диван и направляясь к кухонному островку.
— Шевелись, — требую я.
— Нет.
Я тычу в него обвиняющим пальцем:
— Хватит вести себя как псих!