Страница 48 из 162
Глава 23 Маттео
Сучки из «Ледяных Ястребов»
Ирвинг: Я скучаю по вам, засранцы
Эшфорд: Мы буквально утром виделись на силовой
Ирвинг: Это не то же самое
Джонсон: Я скучаю по играм
Ирвинг: Осталось всего 4 недели!!!
Джонсон: Слишком долго ждать
Ирвинг: Поверить не могу, что для разнообразия согласен с Джонсоном
Эллингтон: Значит, у меня осталось всего две недели в Греции
Кроуфорд: Как отдых?
Эшфорд: Ну, он еще не звонил с просьбой внести залог, так что вряд ли ему прям очень весело
Эллингтон: О, поверьте
Эллингтон: Веселья тут хоть отбавляй
Эллингтон
Эллингтон: Чувак
Эллингтон: Почему мама обрывает мне телефон, жалуясь, что не может дозвониться до Ви?
Эллингтон: Она в порядке?
Маттео: Да, в порядке. Сидим дома, на улице бушует шторм
Эллингтон: Странно
Эллингтон: Она сидит в телефоне?
Маттео: Не-а, в последние дни им не пользуется
Эллингтон: Тогда почему отвечает на мои сообщения, а на мамины — нет?
Эллингтон: Алло?
Эллингтон: Чувак, давай, не игнорь меня
Маттео: Придется спросить у Айви
Эллингтон: Уже, она мне не говорит
Маттео: Ну вот тебе и ответ
Эллингтон: Предан моей сестре, а не мне?
Эллингтон: Странно
Маттео: Ты просто не привык, когда люди говорят тебе «нет»
Эллингтон: Поправочка
Эллингтон: Я не привык, когда девушки говорят мне «нет»;)
Маттео: Вызывать у меня рвотный рефлекс так поздно вечером должно быть преступлением
Эллингтон: Ты такой ханжа
Эллингтон: Готов поспорить, втайне ты тот еще извращенец
Маттео: Странно то, что ты вечно пытаешься выяснить, извращенец ли я
Маттео: Ты что, тайно влюблен в меня?
— Я выиграла, — заявляет Айви в пятый раз за сегодняшний вечер.
Я наклоняюсь, чтобы проверить, не завалялись ли карты под журнальным столиком.
— Ложь! У тебя оставалось две карты!
Ее ухмылка такая же самодовольная, как и тон.
— Да, а потом я положила карту. Ты снова взял четыре, и я просто положила свою последнюю. Так что я выиграла.
Я откидываюсь назад, закинув руку на спинку дивана.
— Это подстава.
— Нет, просто ты не умеешь проигрывать, — она морщится. — И плохо играешь в «Уно».
— Я нормально умею проигрывать!
— Говорит тот, кто утверждает, что я жульничала в каждой игре.
Я выгибаю бровь.
— А разве нет?
Айви посмеивается.
— Боже мой, нет!
— Ладно, ладно, беру свои обвинения обратно.
Скрестив руки на груди, Айви дразнит:
— Тогда скажи, что я лучший игрок в «Уно».
— Не многовато ли гонора?
— Не слишком ли задето самолюбие?
Закатив глаза, просто чтобы задобрить ее — все что угодно, лишь бы задобрить ее, — я признаю:
— Ты отлично играешь в «Уно».
— Лучше всех, — поправляет она.
Шутовски поклонившись, я тяну:
— Лучше всех, — и тут мне в голову приходит идея. Поднявшись с пола, где мы последние два часа играли в «Уно», пили вино и наблюдали за бушующим вокруг нас штормом, я иду к рабочему уголку у окна и выдвигаю один из ящиков. — И чтобы отпраздновать твою череду побед, у меня есть сюрприз.
Медленная улыбка расползается по ее лицу.
— О?
Я не был уверен, когда стоит отдать это Айви. Я даже не могу объяснить, почему все это время держал вещь у себя. Сначала потому, что не хотел, чтобы грузчики повредили ее при переезде, а потом словно интуиция подсказала мне подождать.
Спрятав сюрприз за спиной, я медленно возвращаюсь к журнальному столику. Затем протягиваю его между нами, наблюдая, как улыбка медленно сползает с ее лица.
— Моя камера, — выдыхает она, не пытаясь забрать ее из моей протянутой руки.
Сев рядом с ней, я слишком отчетливо замечаю, как бешено пульсирует жилка у нее на шее, как ее грудь вздымается и опускается немного быстрее, чем раньше.
— Я знаю, как много она для тебя значит. Я не хотел, чтобы она повредилась при переезде.
То, как Айви сглатывает, слышно отчетливее и гораздо громче, чем ее прошептанное:
— Спасибо.
Нахмурившись, я пододвигаю камеру ближе к ней.
— Возьми.
Ее глаза поднимаются на меня, прежде чем метнуться обратно к камере; ее кожа становится пепельно-бледной.
— Птичка? — осторожно зову я.
Вырвавшись из оцепенения, она медленно тянется к ней руками. Они слегка дрожат.
— Мне не стоило? — настороженно спрашиваю я, сбитый с толку.
На последней прогулке мы говорили о ее увлечении фотографией. Казалось, она по-прежнему любит это хобби, но такая реакция не свойственна девушке, любящей фотографировать. Она выглядит так, словно ее тащат на смертную казнь.
— Нет, все в порядке, просто... я давно ее не видела.
— Когда ты в последний раз ею пользовалась?
Айви прочищает горло.
— Одиннадцать месяцев назад.
— Как-то слишком конкретно.
— Я помню, когда в последний раз снимала на нее.
— Может, сходим еще в один поход? На этот раз подлиннее. Не завтра, а послезавтра? — она кивает головой, но я боюсь, что на самом деле она меня не слышит. — Мы не обязаны, если ты не хочешь...
— Нет, я бы с радостью, — она делает паузу, прежде чем медленно, словно это бомба, положить камеру на журнальный столик. — Но думаю, я все-таки пойду и куплю себе новую.
Моя голова резко откидывается назад.
— Почему? Она сломана?
— Нет, я просто... хочу новую, наверное.
— Я могу купить те...
Рука Айви метнулась вперед и нежно сжала мою.
— Ты сделал для меня более чем достаточно, Маттео. Все нормально, я сама могу купить себе новую, — она быстро пожимает плечами. — Я бы не отказалась сама выбрать ее на этот раз.
— Ох, точно. Эта ведь была подарком, да?
Она кивает. Молния освещает квартиру, и именно в этот момент я замечаю слезы, скопившиеся в ее глазах.
Я думал, что поступаю правильно, думал, что камера ее порадует. Я бы ни за что не отдал ее ей, знай я, что она так замкнется в себе.
Вой сирен разносится по улицам внизу, заполняя повисшую между нами тишину.