Страница 24 из 162
Глава 10 Маттео
Эллингтон: Твою мать, можешь купить моей сестре телефон?
Маттео: Я пытался
Маттео: Предыдущий она швырнула мне в голову
Эллингтон: Думал, она шутит
Маттео: Шишка размером с яйцо тому доказательство
Эллингтон: Упрямица
Маттео: Зато ты бы гордился ее меткостью
Маттео: Заехала прямо между глаз
Эллингтон: Умница
— Ну и дыхалка же у тебя, Птичка.
Тяжело дышащая, насквозь пропотевшая, с красным как помидор лицом, она стоит передо мной, и все же сомневаюсь, что когда-либо желал Айви сильнее, чем в этот самый миг. В глазах наконец-то снова вспыхнул прежний огонек. Впервые я замечаю хоть какие-то признаки жизни с того самого дня, как застал за разгромом машины Картера и Фелисити.
— Мог бы и догадаться, учитывая, как я вопила в детстве.
— Твоя правда, визжала ты знатно.
— Я бы предпочла слово «горланила».
— Прямо как хаски во время истерики.
Распахнув дверь квартиры, я пропускаю Айви вперед, отчего ее глаза возмущенно округляются.
— Вовсе я не выла, как хаски.
— Видеозаписи Калеба говорят об обратном, — тяну я. Пройдя на кухню, распахиваю холодильник, оценивая содержимое. — Но если серьезно, ты молодец. Когда предложила пробежку, я рассчитывал на короткую дистанцию. Никак не ожидал, что мы отмахаем целых шесть миль...
Дверца холодильника с громким хлопком закрывается, обрывая меня на полуслове: Айви с размаху припечатывает ладонь к внешней стороне. Она поднимает взгляд, и голубые глаза — мои любимые — хищно прищуриваются.
— Никогда не сравнивай меня с собакой, Валенти. И вообще ни одну девушку не смей с ней сравнивать.
Все это время я отчаянно борюсь с улыбкой.
Ведь она даже не догадывается. Не подозревает, насколько чертовски прекрасна, как невероятно светится, стоит лишь огоньку зажечься вновь. Вот она, настоящая Айви. Моя Птичка.
Снова расправляет крылышки и готова вцепиться мне в горло за неосторожно брошенное слово.
Оперевшись плечом о холодильник, я тихо произношу:
— И что же ты сделаешь, если не остановлюсь?
— Заставлю, — безапелляционно заявляет она.
Я цокаю.
— А то ведь в прошлый раз это так здорово вышло.
Она скрещивает руки на груди, и стоит колоссальных усилий не опустить взгляд на спортивный топ, в вырез которого с высоты моего роста открывается превосходный вид, а уж в такой позе... Твою мать, после такого точно потребуется ледяной душ.
— Мне уже доводилось заставлять тебя сдаваться.
— И когда же?
Пухлые розовые губки поджимаются, правая нога отбивает дробь в такт лихорадочно несущимся мыслям.
Уголок моего рта дергается.
— Раз уж приходится так долго вспоминать, вряд ли ты сильна в...
— Рождество, четыре года назад. Твоя чертова упертая задница ни в какую не желала признаваться...
Воздух прорезает пронзительная трель: зависшее между нами плотное, осязаемое напряжение мигом улетучивается под вибрацию скачущего по кухонному островку телефона. Еще никогда не хотелось разбить мобильник вдребезги так сильно, как в эту секунду, когда Айви поспешно отступает на безопасное расстояние.
Хочется удержать ее рядом — с пляшущей в глазах искоркой и безостановочно сыплющими упреками губами. Айви парирует колкости с такой невероятной легкостью, от которой сердце неизменно пускается вскачь.
Хватая трубку, я уже готов высказать пару ласковых тому, кто посмел нас прервать, но гнев разом утихает, стоит взглянуть на экран. Я протягиваю аппарат Айви.
— Твоя мама. Нужно купить новый мобильник. Я не нанимался работать телефонной шестеркой.
Айви закатывает глаза и напрочь игнорирует разрывающийся в руках аппарат; толкнув меня бедром, она достает из холодильника бутылку воды.
— Обойдусь. Мне вполне по душе перспектива сделать из тебя шестерку.
От неожиданности я едва не давлюсь воздухом.
Сделав глоток, Айви лукаво подмигивает.
— Язык проглотил, Валенти?
Мрачно сверкнув глазами, я снова впихиваю ей трезвонящий по второму кругу телефон.
— Возьми трубку.
— Нет, — пожав плечом, она огибает кухонный островок и направляется к лестнице. — Я же сказала: обойдусь.
— После пробежки нужно хотя бы перекусить! — бросаю ей вслед.
Айви разворачивается на пятках и продолжает идти спиной вперед.
— Не хочу.
— Придется кормить насильно.
На ее губах играет лукавая ухмылка.
— И ведь наслаждался бы каждой секундой, скажи?
Второй раз за утро Айви заставляет меня поперхнуться.
Огонек все еще теплится. Слабый, но он есть. Нужно лишь помочь раздуть из него пламя... и при этом не выдать собственных чувств.
Что чертовски сложно, ведь обмениваться с ней колкостями — любимое занятие. Своего рода личный сорт наркотика. Я конченый торчок и совершенно не планирую завязывать. Пожалуй, это единственное настоящее фиаско в жизни: так и не сумел подавить в себе влюбленность в младшую сестренку лучшего друга.
Набрав код на воротах Грейсона, мы заезжаем на территорию — судя по всему, добрались последними. На подъездной дорожке припарковано не меньше двадцати машин.
Айви, сидящая на пассажирском сиденье, цокает.
— Ничего себе аншлаг.
— Наверняка только половина команды собралась. Остальные парни в разъездах.
Отстегнув ремень безопасности, Айви поворачивается.
— А почему ты не поехал с Калебом?
— Взялся за один проект. Решил остаться и довести дело до ума.
— И что за проект? — невинно хлопая ресницами, интересуется она. Айви выглядит настолько чертовски мило, что впору кусать себе руки, лишь бы к ней не прикоснуться.
Вместо этого я точно так же хлопаю ресницами в ответ и, перегнувшись через консоль, легонько щелкаю ее по носу, напевно протянув:
— Отличная попытка.
Вслед несется насмешливое фырканье Айви; стоит выйти из машины, как замок тихо щелкает, и мы направляемся к заднему двору, огибая дом.
Она тычет пальцем мне в бицепс, и от прикосновения — повторяю, от одного только ее гребаного пальца — по позвоночнику пробегает чертова дрожь, пока Айви лукаво тянет:
— Вечно ты темнишь со своими кодами.
Я не только с ними темню. Уж двадцать-то лет как-то удавалось скрывать, что я до безумия в тебя влюблен.
— Потому что предпочитаю сначала доводить работу до конца, а уж потом ее обсуждать.