Страница 131 из 162
Глава 54 Айви
Белла: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КРАСОТКА!!! Пусть этот день станет самым лучшим!
Лайла: Жду не дождусь вечера, чтобы как следует отпраздновать! С днем рождения
Синди: ОТОЖЖЕМ КАК СЛЕДУЕТ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ КРИЗИСА ЧЕТВЕРТИ ЖИЗНИ! С днем рождения, любимая напарница по бокальчику
Грейсон Кроуфорд: С днюхой, малышка Ви! До вечера
Киран Эшфорд: Юху-у, у кого-то сегодня день рождения!
Энджел: С днем рождения, сексуалка, жду не дождусь вечера
Тристан: С днем рождения! Твой подарок: весь вечер я буду присматривать за Энджел, не благодари
Калани: Рада буду тебя увидеть! С днем рождения, красавица!
Ашер О'Коннор: Поздравляю со старением!!!!
Логан Джонсон: С днюхой
Хадсон Митчелл: С днем рождения, мини Ви!!!!
Джек Льюис: МЕЛКАЯ ЭЛЛИНГТОН, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ
Тео Ирвинг: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!!! Оставил кофе и пирожное у двери
Из-за плотного графика «Ледяных Ястребов» сюрприз Маттео перенес на завтра: нас ждет поездка на озеро с арендованным катером в компании самых близких, гидроциклы и сапборды. Короче говоря, все то, от чего я без ума. Невероятно трогательно — идеальный подарок.
Маттео ужасно терзался чувством вины из-за того, что тренировки отнимали у меня почти на весь праздник. Я же, напротив, вздохнула с облегчением — хотя бы не придется сутки напролет изображать веселье.
Стоило Маттео уйти на каток, как я словно приросла к дивану. Мозг услужливо подкидывал идеи, чем бы таким отвлечься, и как бы сильно ни хотелось за них ухватиться, тело охватил паралич.
Первый праздник с тех пор, как ко мне вернулась память... И вряд ли когда-нибудь смогу отмечать его как прежде или испытывать былой восторг. Шумные вечеринки, забеги по магазинам — все теперь отравлено. Абсолютно все.
Ведь в голове бьется лишь одна мысль: больше тринадцати лет в этот самый день меня жестоко насиловали.
Как бы ни старалась выкарабкаться из пучины отчаяния, все тщетно.
И вот мы сворачиваем за угол набережной. Ладонь покоится в руке Маттео, а на лицо нацеплена улыбка — на нее уходят жалкие остатки сил, пока мы медленно приближаемся к ресторану.
Парень ободряюще сжимает мои пальцы и смотрит сверху вниз с теплой улыбкой. Маттео слишком хорошо меня изучил: видит, как тяжело, но причину узнать не должен. Я не могу напомнить о своем восьмилетии. Тогда его не просто сожрет чувство вины за то, что вернулся наверх по лестнице; тогда поймет, кто именно меня покалечил.
А позволить правде выплыть наружу я не могу.
Стоило ему обнять меня за плечи, пряча в тепле, как тугой узел в груди слегка ослаб.
Ровно до тех пор, пока тело не почуяло то, чего еще не осознал разум.
Интуиция вопит: «Беги!» — стоило зданию ресторана показаться впереди, как внутренний голос, умолявший остаться дома, снова поднял голову. Я гнала гнетущее предчувствие всю вторую половину дня, но теперь, подходя и замечая Калеба (брат явно дожидается на входе лишь из вежливости, чтобы хоть один вечер не казаться придурком), я иду вперед с таким чувством, будто шагаю на собственный эшафот.
Пальцы в руке Маттео начинает бить мелкая дрожь, ноги подкашиваются, а ткань костюма-двойки предательски подрагивает в такт колотящемуся сердцу. Видимо, скрыть панику оказалось не так просто: Калеб хмурится, и взгляд начинает метаться от меня к Маттео и обратно.
— Птичка? — настораживается Маттео, сбавляя шаг.
Робко взглянув на него, я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком.
— Сама не знаю, отчего так разнервничалась.
Ничуть не смутившись пристального взгляда брата, Маттео останавливается и, склонившись, целует меня в макушку.
— Заходить внутрь совершенно не обязательно. Можем погулять вокруг здания, пока ты не успокоишься, или отменить ужин. Уверен, ребята поймут.
Потянувшись свободной рукой к его талии в надежде, что чужая непоколебимость придаст точку опоры, я качаю головой.
— Нет, нельзя отменять, когда все уже нарядились и ждут. Так поступать слишком жестоко.
— Иногда нужно выбирать себя.
— Только не сейчас. Станет еще паршивее.
Превозмогая назойливый гул в груди, словно там поселился пчелиный рой, я заставляю себя сделать глубокий вдох, запрокидываю голову и выдавливаю натянутую улыбку, побуждая нас идти дальше. Тревогу с его лица это не стирает, но мы все же возобновляем путь к ресторану. Однако стоило Маттео выругаться, как я резко поднимаю голову.
— Какого хрена? — бормочет Маттео.
Я прослеживаю за его взглядом, и все внутри мгновенно покрывается коркой льда.
Бросив единственный взгляд на мое искаженное ужасом лицо, Калеб оборачивается в поисках того, что именно привлекло внимание. И пока я стою, скованная пульсирующим в венах первобытным страхом, брат шагает вперед, приветствуя родителей.
Маттео что-то говорит, стоя рядом, но до меня не долетает ни звука сквозь дикий рев в ушах. Глаза застилает красная пелена, а тело берет в заложники липкий, парализующий животный ужас.
Улыбка матери дрогнула, стоило заметить, что я застыла точно каменная статуя.
Кажется, из всех органов в теле функционируют только легкие, но и они отказывают, когда мать делает шаг в мою сторону. За ней тянутся остальные, и вот тогда их лица обретают пугающую, кристальную четкость.
Она привела его.
На ужин в честь моего дня рождения.
Привела мужчину, изнасиловавшего меня, на праздник.
И она все знает.
По телу расползается холодное оцепенение, и я словно покидаю собственное тело — в точности как на сеансах психотерапии, когда приходится заново переживать самые кошмарные моменты жизни.
Маленькая девочка внутри меня истошно вопит в попытке спастись, умоляет развернуться и бежать без оглядки, но я прикована к месту. Стою, совершенно неподвижная, и смотрю, как надругавшийся надо мной мужчина шагает навстречу с улыбкой на губах.
Он улыбается.
Он, мать твою, улыбается мне.
Сбылся самый страшный кошмар.
Калеб хмурится и, склонив голову, не сводит с меня глаз, пропуская мимо ушей болтовню матери. Маттео делает полшага вперед, слегка заслоняя меня собой. Пытается достучаться, сдвинуть с места, но я не реагирую.
Тело меня не слушается.