Страница 106 из 162
— Оставляю тебя наедине с собой. Твой халат и пижаму я тоже уже положил на стул, — я собираюсь уйти, но останавливаюсь в дверях. — Я принесу тебе горячий шоколад, а когда проголодаешься, просто крикни, и я закажу еду из того индийского ресторанчика на Седьмой улице.
— Моего любимого.
— Я знаю.
Когда я прохожу мимо нее, Айви резко поднимает руку и вцепляется в мое запястье. Мое сердце ухает куда-то в пропасть.
— Останься, — просит она.
— Все в порядке, мне не...
— Пожалуйста, — умоляет она.
Затаив дыхание, я вглядываюсь в ее голубые глаза, ища в них ту самую Птичку.
— Хорошо, я сделаю две порции шоколада.
Я застываю на месте, боясь пошевелиться, когда она подается вперед и прижимается лбом к моей груди. Ее свободная рука судорожно комкает мою рубашку, словно она ищет опору, чтобы не упасть. Очень медленно, словно прощупывая почву, я поднимаю руку и осторожно обнимаю ее за плечи. И когда она не отстраняется, а, наоборот, с облегчением выдыхает — из моих легких уходит весь воздух. Облегчение, подобно разряду молнии, прошивает все тело, и я больше не колеблюсь.
Обняв ее обеими руками, я прижимаю ее к себе и целую в макушку. Я бесконечно благодарен за то, что она чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы позволить мне прикоснуться к ней после того, что, полагаю, стало для нее одним из самых тяжелых испытаний — необходимости рассказать обо всем вслух.
— Я так горжусь тобой, — шепчу я ей в волосы. — Безумно горжусь тобой, Птичка. Ты справишься, малышка, я знаю, что справишься.
Ее голос срывается, когда она признается:
— Это было тяжело.
— Знаю, малышка. Но ты со всем справишься. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Тебе просто нужно двигаться вперед — шаг за шагом, день за днем, сессия за сессией.
— А что, если я не смогу?
— Тогда я буду рядом, чтобы поймать тебя в те дни, когда тебе будет казаться, что у тебя сломаны крылья.
Она поднимает голову и смотрит на меня из-под тех самых густых черных ресниц, которые я так обожаю.
— Для тебя это будет слишком тяжелой ношей.
Я выгибаю бровь:
— Ты видела мои плечи? Я способен вынести очень многое.
— Самодовольный ублюдок, — дразнит она; ее губы дрожат, пытаясь сложиться в улыбку.
Заправив непослушную прядь за ее ухо, я бормочу:
— Моя прекрасная Птичка.
Айви прикрывает глаза, прижимаясь щекой к моей ладони, и со вздохом произносит:
— Спасибо... за все.
— Ради тебя я готов на все. На абсолютно все.
Спустя пятьдесят минут Айви уже во второй раз подлила горячей воды и включила второй эпизод «О.С.». Густая пена полностью скрывает ее тело. Я сижу на краю ванны и раскладываю по тарелкам курицу в сливочном соусе, которую привезли буквально пару минут назад.
— У меня уже слюнки текут.
Передав ей тарелку, я не могу сдержать улыбки:
— Пахнет просто божественно.
— Это лучше, чем божественно. Маттео, я просто в раю.
Я шаг за шагом наблюдаю, как Айви возвращается к жизни. Мне удалось бережно и аккуратно вытащить ее из панциря абсолютного истощения. С момента ее признания о том, насколько тяжело ей было, она больше не упоминала терапию, и я не собираюсь на нее давить.
Все, чего я хочу — это продолжать быть тем человеком, который вызывает эту сияющую улыбку на ее лице.
Вот и все. Я просто хочу дать ей то, чего она по-настоящему заслуживает — весь этот мир.