Страница 302 из 2802
— Товарищ Мехлис, — повернулся я к армейскому комиссару 1-го ранга. — Ваша задача заключается в мобилизации политуправления. Всех коммунистов и комсомольцев, не зависимо от звания и занимаемой должности, направить в войска, даже в окруженные в качестве политработников. Они должны объяснять людям обстановку, поднимать дух, пресекать панику. Трибуналы — это тоже ваша забота. За мародерство, дезертирство, самовольное оставление позиций — расстрел на месте.
Начальник Политуправления РККА кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Еще бы, я поручил ему работу, которую он любил и умел делать.
— Теперь по существу, — я снова склонился над картой. — Немецкие танковые клинья рвутся к Минску, но по имеющимся сведениями их пехота отстала. Это наша единственная возможность — ударить по растянутым коммуникациям, по обозам, по тылам врага. Собрать все, что можно, из остатков механизированных корпусов, посадить пехоту на грузовики, найти хоть немного танков и — бить. Не в лоб, а с флангов, по частям.
— Чем бить? — подал голос начальник оперативного отдела. — Танков почти нет. Артиллерия потеряна. Снарядов…
— А вы ищите! — рявкнул я. — В лесах, на дорогах, в брошенных складах. Собирайте по крохам. Каждый танк, каждая пушка, каждый пулемет возьмите на учет. Создавайте подвижные группы, бросайте их в прорывы. Ночью немцы слепы и глухи — используйте ночь. Засады, налеты, диверсии. Конницу направить в леса, на дороги, перерезать вражеские коммуникации. Пока немцы не подтянули пехоту, пока их танки оторвались от нее, мы должны их жечь. Жечь каждый час, каждую минуту.
Я обвел взглядом притихших командиров:
— Войска в окружении? Значит, они там, в тылу врага. Они не сдались, не разбежались — они дерутся. Наша задача помочь им. Связаться, скоординировать, нанести встречные удары. Если удастся пробить коридор хоть к одной армии — это уже победа. Это спасенные тысячи людей, которые будут драться дальше.
Ерёменко стоял у стола, опустив голову. Я посмотрел на него и сказал:
— Андрей Иванович, вы остаетесь при штабе моим замом. Будете помогать Маландину, но командование фронтом с этого момента принимаю я. Вопросы?
Ерёменко щелкнул каблуками. Он все понял. Я повернулся к остальным.
— Всем за работу. Через два часа доложить, что удалось сделать. Товарищ Маландин, вы со мной, будем вырабатывать план прорыва к окруженным армиям. Товарищ Мехлис, займитесь политуправлением и заградотрядами. Если кто из командиров побежит, стреляйте без предупреждения. Время не ждет.
Штаб зашевелился. Офицеры разбежались по своим местам, связисты с новой энергией вцепились в рации, адъютанты бросились выполнять приказы. В блиндаже, еще час назад напоминавшем осиное гнездо, вдруг запахло делом.
— Сироткин, — позвал я адъютанта. — Сообрази-ка обед. Он домашних пирожков остались одни воспоминания.
— Обед уже готов, товарищ командующий, — откликнулся тот. — Только…
— Что — только?
— Разрешите обратиться с личной просьбой, товарищ командующий!