Страница 225 из 2802
Он положил трубку. Я медленно вернул ее на рычаг. Что ж, теперь о плане «Барбароса» известно не только мне. За оставшееся время нужно было не просто подготовить округ к обороне.
Нужно было создать такую систему, которая выдержит первый, самый страшный удар и сумеет ответить. Систему, в которой будут учтены и подземные ходы, и новые танки, и обученные экипажи, и надежная связь, и тысячи других, больших и малых деталей.
Я сел за стол, достал чистый лист бумаги. Пора было начинать детальную проработку плана прикрытия границы. Не только для Генштаба, но и для себя самого. План жесткой, мобильной, изматывающей противника обороны, планы контрударов, план спасения людей и заводов. План, который должен был обмануть судьбу и историю.
За окном окончательно стемнело. В кабинете горел только свет настольной лампы, отбрасывая мою огромную, напряженную тень на карту, где синими стрелами уже были нанесены предполагаемые удары врага.
Вот только теперь рядом с ними я начал выводить другие, красные, стрелы ответных ударов, контрударов, фланговых атак. Я не собирался идти на поводу у фашистов, защищая округ от нападения, я собирался нападать.
Желтый кружок света от настольной лампы плавился на огромной карте передо мной. Я стоял, опершись костяшками пальцев о край стола. Взгляд мой перемещался от жирных желтых линий, которые мы с Семеновой наносили на схему новых УРов, к тому самому, извилистому, похожему на рваную рану выступу границы у Владимира-Волынского.
Вот он. Именно сюда, через год и несколько месяцев, обрушится главный танковый кулак Клейста. Тишину в кабинете нарушало лишь мерное тиканье часов да сдержанный кашель дежурного адъютанта за дверью.
В дверь постучали.
— Войдите.
В кабинет вошел Ватутин. Лицо начальника штаба было усталым, но сосредоточенным. Он держал новую папку.
— Георгий Константинович, сводка по материальной части, поступившей в округ за последнюю неделю.
— Что там?
— Тридцать семь «Т-34» с завода № 183. Из них двадцать два требуют доводки в полевых условиях. Речь идет о тех же фильтрах, сальниках и прочем. Десять «КВ». Это мощные машины, но двигатели капризничают, а главное, снарядов к их пушкам ровно полбоекомплекта на каждый танк. По артиллерии… Четыре батареи 76-мм ЗИС-2, жалоб нет. И еще поступило первое экспериментальное противотанковое ружье системы Дегтярева. Калибр 14.5 мм. Одна штука с тремя ящиками патронов.
Одна штука. Символично. На всю многомиллионную армию, но уже хорошо. Значит, моя докладная хоть в чем-то сработала.
— И где сейчас эта единица?
— На полигоне 5-й легкотанковой бригады. Собираются испытать против трофейного финского танка «Виккерс», захваченного в декабре под Выборгом.
— Завтра с утра загляну туда. И Николай Федорович, — я ткнул пальцем в карту, — начинаем разработку плана прикрытия. Ваша задача заключается в том, чтобы к послезавтрашнему утру подготовить расчеты по минимально необходимым силам для удержания каждого из ключевых УРов на срок до десяти суток в условиях полного окружения. Без фантазий. Только патроны, вода, медикаменты, связь.
Ватутин кивнул, делая пометку. Он уже не спрашивал «зачем» и «на каком основании». Он научился слушать и выполнять.
— Будет сделано, товарищ командующий!
За год немцы доведут до ума свои «Панцеры III и IV», отработают взаимодействие с пикировщиками «Штука». А мы должны успеть больше. Хотя сейчас нам не сравняться с возможностями их промышленности…
Главное, мы должны переиграть противника по уровню интеллекта. По умению бить в слабое место. По готовности заплатить за победу вперед, на учебных полигонах, а не в первые недели войны. При этом не создав впечатления, что способны на это.
Мысленно я выстраивал цепочки задачт. Укрепрайон, путь подвоза, аэродром прикрытия, маршрут контрударной группы. Каждое звено было уязвимо. Каждое нужно было дублировать, прикрывать, обманывать агентуру врага.
Трактора должны выйти на поля рядом со взлетными полосами настоящих и ложных аэродромов. Пусть думают, что мы распахиваем новые земли. А почему бы и нет?.. Путь на расширение пахотных земель и прочее…
Дверь кабинета тихо открылась без стука. На пороге стоял не адъютант, как я подумал было, а Грибник. Давненько он мне не докладывал. В руках начальник особого оперативного отдела держал один-единственный листок бумаги.
— Георгий Константинович, — негромко заговорил он. — Я тут отправлял в Москву некоторые материалы на экспертизу. Точнее, образцы микрочастиц…
— Микрочастиц чего? — уточнил я.
— Видите ли, особо секретные документы Навркомата обороны обрабатывают специальным химическим веществом. Если возникает подозрение. что документы побывали в чужих руках, по этим микрочастицам можно изобличить шпионов.
Я посмотрел на него с досадой, уже понимая, что опять какая-то шпионская заваруха затевается.
— Так. И что показала экспертиза?
— К сожалению то, что внутри аппарата КОВО имеется вражеский агент.
— Имя его известно, товарищ начальник особого оперативного отдела?
— Да, товарищ командующий округом.
— Ну так назовите, чего вы тянете!
— Дело в том, Георгий Константинович, что это…
Закончить он не успел.