Страница 177 из 2802
Глава 5
— Товарищ Кулик, — ответила жена.
Я хмыкнул. Григорий Иванович Кулик, заместитель наркома обороны. Человек, известный своей неприязнью к техническим новшествам и слепой верой в «чудо-оружие» вроде самозарядной винтовки Токарева. Его звонок ничего хорошего мне не сулил.
— Что он сказал?
— Что перезвонит завтра утром. Голос у него был… недовольный.
— Понятно. Не жди меня, ложись.
Я прошел в кабинет — небольшую комнату, где стоял письменный стол, этажерка с книгами и тяжелый сейф. Не включая верхнего света, зажег настольную лампу. Желтый круг света упал на столешницу.
Кулик звонил… Выходит, моя докладная записка дошла до наркомата. И вызвала там раздражение. Особенно пункты о ненужности массового перевооружения на СВТ и о приоритете пистолетов-пулеметов и нового ручного пулемета.
Замнаркома обороны Григорий Иванович Кулик был ярым сторонником СВТ. Так что наше с ним столкновение было неизбежно. Не то что бы я был принципиально против самозарядной винтовки Токарева, но в преддверии будущей воны надо было выбирать.
Я открыл сейф, достал тетрадь, куда заносил не служебные планы, а свои мысли о слабых местах в немецкой тактике, отмечал моменты перелома в будущих сражениях, имена командиров, проявивших себя, и тех, кто подведет.
Сегодня я записал. «Учения „Меч“. Ключевые точки: переправа у села Крымно, высота 197 у Луцка. Контрудар „синих“ должен имитировать действия 13-й и 14-й танковых дивизий немцев. Проверить взаимодействие танков с артиллерией при отражении атаки. Обратить особое внимание на организацию ПВО на марше. У немцев будет превосходство в воздухе. Научить прятаться и маскироваться.»
Я закрыл тетрадь, спрятал ее. Затем начал обдумывать тезисы для разговора с Куликом. Нужно было стоять на своем, но не бросать вызова в открытую. Апеллировать не к своим догадкам, а к халхин-гольскому и финскому опыту, к данным разведки о вермахте.
Главное, не идти на прямую конфронтацию. Подчеркнуть, что мои предложения — это не критика существующей системы разработки и внедрения новых образцов вооружения, а попытка оптимизировать ресурсы перед лицом очевидной угрозы.
Работал я до тех пор, пока за окном не начал сереть зимний рассвет. Только тогда, погасив лампу, прошел в спальню. Александра Диевна спала, повернувшись к стене. Я лег, стараясь не шуметь, но сон не шел.
В ушах стоял гул мотора, а перед глазами — бесконечная лента дороги, убегающей на запад. Туда, где уже сейчас, в ставках и штабах, рождались планы, которым суждено было столкнуться с моими. И от того, кто окажется быстрее, умнее, жестче, зависело все.
Утро началось с телефонного звонка. Я взял трубку, уже зная, кто звонит.
— Жуков у аппарата.
— Георгий Константинович, здравствуй! — раздался густой, с хрипотцой голос. — Кулик говорит. Как поживаешь на украинских хлебах? Обживаешься?
— Здравствуйте, Григорий Иванович. Обживаюсь. Работаю.
— Работать — это хорошо! Только вот работа работой, а устав — уставом. Получил я твою записку. Прямо скажу — некоторые мысли здравые, но есть и такие, от которых волосы дыбом встают! — Его тон резко изменился, стал жестким. — Ты что, совсем с ума сошел, предлагая свернуть производство СВТ? На каком основании? Из-за финнов? Да они в лесах дрались, как дикари! А мы готовимся к большой войне моторов, где огневая мощь пехоты решает все!
Я вдохнул, сохраняя спокойствие.
— Основание — практика, Григорий Иванович. СВТ — оружие сложное, требует высококвалифицированного ухода. В окопной грязи, при недостатке смазки, дает отказы. А пистолет-пулемет Дегтярева — прост, дешев, эффективен на короткой дистанции, которая и будет основной в наступлении и в городских боях. Ресурсы же ограничены. Нужно выбирать, что изготавливать в первую очередь.
— Это определяем не мы с тобой, а Наркомат и Политбюро! — рявкнул Кулик. — И еще про танки. Ты предлагаешь начать поставку в войска «сырой Т-34», вместо того чтобы добиваться его доводки на производстве? Да он же на первом марше рассыпется! И про броню… Откуда такие цифры? С потолка взял?
— Цифры получены в результате анализа немецких противотанковых средств. Их 50-мм пушка уже сейчас представляет угрозу. А через два года угроза станет критической. Что касается доводки — ее нужно вести параллельно с выпуском. Ждать идеального танка — значит остаться без танков вообще.
На другом конце провода наступила тишина. Я слышал тяжелое дыхание собеседника.
— Слушай, Жуков, — заговорил Кулик уже тише, но с явственной угрозой. — Ты герой, тебе многое прощается. Только не зарывайся. Не строй из себя пророка. Армия держится на уставе, на проверенном оружии и на дисциплине. А не на фантазиях выскочек, даже если они и на Халхин-Голе выиграли и Выборг взяли. Твои предложения будут рассмотрены. Однако имей в виду, что ежели из-за твоих «новин» в округе начнется разлад, отвечать будешь по всей строгости. Понятно?
— Понятно, Григорий Иванович. Со своей стороны хочу напомнить, что долг службы заставляет меня докладывать наверх обо всем, что я считаю угрозами. А угрозы эти — очевидны.
Он снова помолчал, видать, переваривая информацию. Потом проворчал:
— Ладно. Работай, но без лишней самодеятельности. Пока.
Он бросил трубку. Я медленно положил свою. Разговор прошел так, как и ожидалось. Кулик не просто сомневается в рациональности моих доводов, он категорически с ними не согласен. И его звонок служит доказательством, что высшие круги зашевелились.
Моя записка действует. Теперь важно было, чтобы она попала на стол к тому, чье мнение перевесит мнение Кулика и любого другого. К товарищу Сталину. Позавтракав, я отправился в штаб округа. Не успел, как говорится, и шапку снять, как в кабинет вошел адъютант с папкой.
— Товарищ командующий, донесение из 12-й армии. О завершении инспекции оборонительных рубежей у старой границы.
— Оставьте. И передайте Ватутину, чтобы через час был в кабинете с картами района Луцка. И пусть захватит начальника инженерных войск округа.
— Есть, товарищ командующий.
Двадцать третьего января я выехал в 12-ю армию. Поездка была запланированной — нужно было лично оценить состояние частей после осеннего похода и готовность к предстоящим учениям.
Правда, был и второй, не названный вслух повод, а именно — проверить, как идет реализация моих первых приказов на местах, вдали от штабной суеты Киева. Всегда, знаете ли, полезно взглянуть своими глазами.