Страница 15 из 2802
Стрелковый рубеж встретил участников джигитовки «ожесточенным сопротивлением». Наскоро сколоченные щиты с мишенями были заминированы саперами с таким расчетом, чтобы быть уничтоженными, если экипаж танка не успевал вовремя выстрелить.
Из-за нагретого воздуха, мишени казались зыбкими миражами, но мужики действовали слаженно. Я видел, что наводчики большинства танков успевали наводить орудия, а заряжающие — вовремя подавать снаряд. Так что, мишени разлетались от попаданий, а не валились от подрывов.
Дальше была полоса препятствий. Экипажам предстояло преодолеть противотанковый ров, вернее — естественный овраг, оставленный высохшим рукавом реки, минное поле, разумеется, условное, и участок с противотанковыми «ежами».
Вместо полноценных «ежей» в дело пошли бревна, предназначенные для наведения понтонной переправы. Танкисты справлялись с задачей, демонстрируя отличную подготовку, что не могло не радовать.
Еще одно испытание — смена экипажей. Механики-водители и заряжающие выпрыгивали едва ли не на ходу, а на их места запрыгивали новые. Пересменка происходила почти молниеносно. Не удивительно, ведь каждая секунда была на счету.
Я связался со Смушкевичем и потому в небе над импровизированным полигоном, кружили наши самолеты, имитируя воздушную атаку. По условиям «джигитовки», командиры танков должны были следить за обстановкой вокруг.
И вовлеченные в эту игру пилоты «И-16» с явным удовольствием пикировали на юркие БТэшки, проносясь так низко, что казалось вот-вот чиркнут специально выпущенными шасси по верхним люкам.
Финальным аккордом стало командное взаимодействие. Три танка должны были одновременно поразить одну мишень, демонстрируя безупречную координацию действий. Экипажи общались по радиосвязи, корректируя огонь.
На финишную прямую вышли «Семерка», «Тройка» и «Четверка» моего Миши. Все трое дружно снесли общую мишень и рванули к последней черте. Первой ее пересекла «Семерка», которой командовал Михайлов. «Четверка» пришла второй.
Когда тройка победителей заглушила движки, к ним ринулись восторженные болельщики. Я отдал бинокль, от которого не отрывался все время проведения соревнования, Дорофееву. Яковлев сосредоточенно чиркал в своем планшете, что-то подсчитывал.
— Ну что скажете, товарищи командиры? — спросил я.
— Цирк, — буркнул командир стрелковой дивизии. — Лишний расход топлива и боеприпасов.
— А я так не считаю, — сказал комбриг. — Великолепный способ проверки готовности личного состава. Обязательно буду хлопотать перед вышестоящим начальством о внедрении этой танковой джигитовки в учебный процесс.
— Правильно, Михаил Павлович, — сказал я. — Лично доложу Ворошилову о вашем почине.
— Помилуйте, Георгий Константинович, это же ваша идея! Мне чужого не нужно.
— Идея — моя, — сказал я, несколько покривив душой, — но провели-то ее в жизнь — вы.
— Как писал товарищ Маяковский… Сочтемся славой, ведь мы свои же люди…
Мы посмеялись, но контакт с командирами частей от которых зависел успех задуманной мною дезаинформационной операции, был налажен. К тому же мне удалось сделать первый шаг к модернизации Красной Армии, а следовательно — к своей цели.
Подступал вечер. Солнце скрылось за далекими предгорьями. В небе постепенно гас закат, окрашивая степь в багряные тона. Где-то вдали слышен гул моторов. Не наших — с сопредельной стороны. Всполошились япошки?
Перед тем, как отбыть в расположение своего командного пункта, я провел совещание с командирами подразделений. Нужно было довести до их сведения боевую задачу. А то Кущев им приказал просто выйти в голую степь и окопаться. И то, насчет последнего, я не уверен.
— Итак, товарищи командиры, — начал я, при свете «летучей мыши». — Надеюсь, вы в курсе, что мы защищаем братскую Монгольскую Народную Республику от посягательств японских милитаристов, которые, путем фальсификации карт, претендуют на территорию, лежащую на правом берегу реки Халхин-Гол. У нас нет задачи вторгаться на земли, входящие в состав марионеточного государства Манчьжоу-Го, мы должны лишь защитить то, что принадлежит нашим братьям по классу, монгольским аратам. Однако противник не знает, какие именно приказы лежат в наших планшетах. Поэтому он не должен расслабляться. Ваша задача держать его в тонусе. То есть — в повышенной готовности. На провокации не попадаться, но и ему покоя не давать. Я скажу больше. Он должен быть уверен, что именно на вашем участке запланировано направление главного удара. Кое-какие меры, чтобы убедить его в этом, я уже принял, но многое зависит и от вас. Пусть красноармейцы и командиры проявят смекалку. Перемещайте машины и стрелковые подразделения таким образом, чтобы невозможно было понять численный состав техники и живой силы, совершайте ложные марш-броски, намеренно демаскируйте позиции. Короче, не мне вас учить. От возможных налетов вражеской авиации наши соколы вас прикроют. Вопросы есть, товарищи?
— А если япошки на нас попрут, чтобы упредить удар? — мрачно осведомился Дорофеев.
— Это, товарищ командир стрелковой дивизии, было бы подарком судьбы.
Заквакал полевой телефон. Дорофеев снял трубку.
— Седьмой у аппарата!.. Да, он здесь. — Протянул мне трубку. — Это вас, товарищ комдив!