Страница 148 из 2802
Грохот не стихал ни на секунду, но теперь это была не какофония, а ритмичная, сокрушительная симфония. Со стороны залива, словно удары гигантского молота, доносился тяжелый, глубокий гул главного калибра линкоров.
Ближе, на суше, бухали тяжелые гаубицы. Воздух гудел, земля дрожала мелкой, непрерывной дрожью. Я стоял у стереотрубы, но почти не смотрел в окуляры. Слушал. И слышал, что план работает.
Судя по поступающим донесениям, передовой отряд майора Гречко ворвался в Койвисто, бьется за порт. Основные силы корпуса, ломая последние очаги сопротивления на второй полосе, двигались вслед за ними. Финны не отступали — они рассыпались.
В блиндаж вошел начальник особого отдела корпуса, капитан госбезопасности Смирнов. Такой человек если появляется рядом, значит, дело пахнет жареным. Вид у него был, как у бухгалтера, обнаружившего крупную недостачу.
— Товарищ комкор, минуту внимания. Чрезвычайное происшествие в тылу.
Я отвел его в угол, подальше от чутких ушей связистов.
— В ночь на сегодня в расположении комендантской роты убит задержанный вами, техник-интендант Воронов. Убийца — один из часовых. Он застрелил техника-интенданта, потом ранил напарника, после чего покончил с собой, — буднично, по-бухгалтерски сообщил особист.
Воронов. Мелкая сошка, пойманный шпионишка. И его ликвидировали свои же, вернее, те, кто под них замаскировался. Чистка. Значит, та сеть, что через «Егорова» вела слежку, почуяла опасность и начала рубить концы.
— Как это случилось?
— Выживший часовой сообщил, что за несколько минут до этого Воронова посетил некто в штатском. Часовой, который впоследствии открыл стрельбу, пропустил его. Штатский назвал себя Грибником.
— И где он теперь? — спросил я.
— Исчез после инцидента. Действовал по собственным инструкциям. Расследование теперь ведем мы, совместно с прибывшей группой из управления. — Смирнов выдержал паузу. — Товарищ комкор, ситуация… деликатная. Убийство подозреваемого, находящегося под охраной…
— Вы произносите это так, словно меня подозреваете, — резко перебил его я. — Если это так — предъявите доказательства. А если их нет, не мешайте. Каждый должен заниматься своим делом. Моя задача — взять Выборг. Ваша — обеспечить мне безопасность войск в тылу, чтобы я об этом не думал. Все.
Смирнов, получив отпор, даже чуть выпрямился. С ним было проще — он человек системы, ему нужен приказ.
— Есть, товарищ комкор. Разберемся.
Он ушел. Я остался один со своими размышлениями. Ликвидация Воронова может быть выгодна не только вражеской разведке, но и кому-то на нашей стороне. Может, поэтому Смирнов явился ко мне в разгар наступления, прекрасно зная, что не мое это дело.
В таком случае, кто-то очень высоко стоящий и очень испуганный мог приказать заткнуть рот любому, кто мог бы вывести на «Егорова». В таком случае, я на правильном пути. И моя деятельность кому-то очень мешает.
И не только финнам, но и своим. Это было неприятное, но знакомое чувство. Спина будто оголялась. Я оглядел блиндаж. Связисты, штабные, ординарцы… Кто из них просто боец, а кто потенциальные глаза и уши «Егорова»?
— Товарищ комкор! Майор Гречко на прямой!
Я взял трубку.
— Койвисто наш! — прокричал взбудораженный голос в наушнике. — Портовые сооружения целы, гарнизон частью пленен, частью бежал на север!
Наконец-то хорошие новости.
— Молодец, Гречко! Закрепляйся, организуй круговую оборону. Жди основные силы. Я выезжаю к тебе.
Койвисто, поздний день
Городок был взят, и дух в нем был уже наш. На причале суетились матросы в черных бушлатах — передовой отряд морской пехоты с катеров. В воздухе висел запах гари, мороза и мазута. Я осмотрел порт. Все, что нужно — причалы, склады, глубина у берега.
Ко мне подошел моряк-связист, молоденький старший лейтенант.
— Товарищ комкор, вам пакет.
Он вручил мне простой белый конверт, без пометок, отдал честь и быстро ушел к своим аппаратам. Я отошел в сторону, под прикрытие кирпичной стены разрушенного склада, вскрыл конверт. Внутри листок, отпечатанный на машинке. Без подписи.
«Флот готов к операции „Острова“ по вашему сигналу. Ожидаем целеуказания по береговым объектам под Выборгом. Внутренняя угроза нейтрализуется. Ваша безопасность — в ваших успехах. Рекомендуется повышенная бдительность в ближнем окружении. Канал связи „Бурун“ через флотский узел в Койвисто активен. Пароль для экстренного контакта: „Запрос на огонь по квадрату сорок“. Отзыв: „Ждем целеуказания“. Удачи.»
Я медленно, тщательно разорвал листок на мелкие клочки и растер их между ладоней, смешав с грязным снегом. Сообщение было кристально ясным. Мои невидимые союзники — а судя по всему, это были люди лично преданные Берии — работали.
Они не только обеспечивали флот, но и вели свою войну в тылу. И совет насчет окружения был не лишним. Я подозвал к себе своего ординарца и водителя, старшину Трофимова, уже неоднократно проверенного в деле.
— Трофимов, с сегодняшнего дня машину никому не передавай. Спи в ней, если придется. И присмотрись ко всем новым лицам в штабной роте — связистам, поварам, ординарцам. Если что покажется подозрительным, сообщай мне, но тихо, без шума.
Трофимов, человек немногословный, выпрямился и мазнул пальцами по козырьку шапки. Все понял без лишних слов. Я посмотрел на темную воду залива. Где-то там, за горизонтом, в серой мгле, стояли линкоры.
Наша морская мощь. Завтра их снаряды, корректируемые с этих берегов, начнут крушить тылы Выборга. Послезавтра на острова высадятся десантники. Война катилась вперед по плану.
А в спину дул холодный ветер с другой войны — тихой, подлой, войны доносов и убийств в темноте. Вот только сейчас я мог позволить себе лишь одно — идти вперед, сокрушая не только финские укрепления.
Каждый взятый ДОТ, каждый захваченный остров, каждый километр к Выборгу был не только победой над финнами. Это был мой щит. Даже — не мой, а тех реформ, которые я затеял. Пусть пока не слишком удачно. Уже сейчас видно, что многое придется пересмотреть.
Я взялся сходу, и не все учел. И кое-что придется начинать заново, а от чего-то и отказываться. И эти повороты у многих могут вызвать нежелательные вопросы. Противники вылезут из своих щелей и хорошо, если просто зашипят, хуже, если станут жалить.