Страница 12 из 2802
Он с удивлением на меня посмотрел. Видать, не ожидал столь прямого вопроса. У каждого времени свои темы, которые не принято обсуждать. Сейчас, видимо, в приличном обществе не полагалось говорить о том, кто под кого копает, но мы — на войне.
— Копает, — признался Конев и добавил: — Он под всех копает, Георгий Константинович.
— Даже — под меня?
— Не исключено.
— Ладно. Не будем об этом… Надо понять, как нам использовать дотошность майора Суслова в пользу операции «Самурай»?
— Он пытается раскопать подробности биографии Танаки, и кажется, что-то нарыл, но мне не докладывает. Ни по званию, ни субординационно я ему не командир. Суслов подчиняется начальнику особого отдела фронта.
— Это понятно, — отмахнулся я. — Потому я и намерен побеседовать с ним с глазу на глаз. Пусть попробует утаить важные сведения от командующего.
Конев невесело улыбнулся. И заговорил уже иным тоном:
— Товарищ комдив, у меня есть предложение по дополнительному обеспечению успеха операции.
Я взглянул на часы.
— Давайте, только коротко.
— Предлагаю организовать ложный лагерь, установить макеты техники, проводить учения в ночное время. Это повысит доверие разведки противника к нашей операции и дезориентирует его по времени ее проведения.
— Хорошее предложение, — согласился я. — Утверждаю. Но главное — работа с пленным. Юсио Танака должен верить, что все еще служит своему микадо.
Конев удалился. А я вошел в юрту. Налил в кружку остывшего чаю. Выпил. В этот момент вошел Смушкевич.
— Садитесь, Яков Владимирович, — сказал я ему. — У меня к вам сугубо секретное дело… Вы, конечно, знаете, что я велел доставить в мое распоряжение «У-2»?
— Знаю и несколько удивлен, Георгий Константинович… Если вам потребовался самолет…
— Потребовался, но не мне… — усмехнулся я. — В час икс японский пленный летчик совершит побег и угонит наш «У-2»…
— Судя по тому, как вы спокойно об этом говорите, это часть некого плана.
— Верно. Вот только мне нужно, чтобы он прошел над нашими позициями, которые мы развертываем для удара.
— Он почти наверняка так и сделает, — кивнул Смушкевич. — Тревогу вы прикажете не поднимать, а следовательно борт с красными звездами на плоскостях сможет беспрепятственно облететь наши позиции.
— Да, только его могут сбить свои, а мне нужно чтобы он добрался до японского аэродрома живым.
— Поставить на самолет рацию, пусть предупредит своих.
— Этого мало. Нужно будет атаковать беглеца, причем, весьма реалистично, чтобы япошки не заподозрили подвоха.
— Разумно.
— Кому из своих соколов вы можете доверить эту миссию? — я напряг память — непонятно, свою или жуковскую, и она почти сразу выдала мне фамилии: — Грицевцу, Кравченко, Забалуеву?..
— В виду особой секретности задания, с вашего позволения я выполню его сам.
Помолчав, я сказал:
— Разрешаю, Яков Владимирович. Только учтите, что сопровождать вам беглеца придется вплоть до зоны действия японской ПВО.
— Само собой, товарищ комдив!
— Тогда ждите моего сигнала.
Смушкевич поднялся, откозырял и вышел из юрты. Я, чуть помедлив, тоже. У входа уже стояла «эмка» похрюкивая движком. Воротников открыл мне пассажирскую дверцу, потом обогнул капот и сел на водительское место.
— Куда едем, товарищ комдив?
— Поедем посмотрим, как устроились на новом месте твои друзья танкисты, Миша.
Он кивнул тронул легковушку с места. Подпрыгивая на ухабах, он покатила к КПП. Часовой заглянул в салон. Тут же выпрямился. Поднял полосатый брус шлагбаума.
Автомобильчик подвывая движком и скрипя тормозами, начал спускаться по серпантину, петлявшему между валунов на покатом склоне горы Хамар-Даба. Адъютант довольно ловко управлял «эмкой», но мне стало жаль машинку, предназначенную для того, чтобы ездить по асфальту городских улиц и шоссейных дорог.
Надо бы встретиться с нашими автоконструкторами. Сколько можно эксплуатировать эти несчастные «эмки»? На более менее твердой поверхности они еще ничего, а вот в песке, снегу или в грязи вязнут под самое днище.
Если уж сами сделать не могут армейский вездеход, пусть у немцев конструкцию позаимствуют. Их кюбельваген хоть и примитивная, но надежная тарахтелка. А еще лучше — американский виллис. Неужто не освоят за пару— тройку лет?
Я только хотел поделиться своими мыслями с адъютантом, как по капоту машины что-то звонко щелкнуло. В следующее мгновение раздался сухой треск. Воротников бросил машину вправо, за громадный валун, крикнул:
— Стреляют, товарищ комдив.
Да я уже сам понял, что — стреляют. Выхватил из кобуры пистолет, распахнул дверцу и вывалился на щебенку. Залег за колесом. Всмотрелся в нагромождения валунов слева от дороги. И увидел вспышку третьего выстрела.