Страница 109 из 2802
Ко мне подошли трое лейтенантов и отделенный. Я развернул перед ними схему ДОТа «Поппиус».
— Сейчас вы покажете мне, как будете его брать. Не общими словами. По шагам. Первая группа, с чего начнете?
Лейтенант, белобрысый парень, замялся.
— Товарищ комкор… Под прикрытием огня артиллерии… займем исходный рубеж…
— Неправильно! — оборвал я его. — Пока артиллерия бьет, вы уже должны ползти к ДОТу. Как только огонь будет перенесен вглубь — вы уже должны быть у основания ДОТа. Ваша задача — не дать ему снова открыть огонь. Саперы — ко входу. Огнеметчики — к амбразурам. Гранатометчики — на крышу, для стрельбы по амбразурам верхнего яруса. Каждая группа знает свой маневр? Каждый боец знает, что делать после остановки огня?
В ответ — растерянные молчание. Они учились наступать цепью, а не действовать как диверсанты. Ладно, придется, видать, показывать на себе. По приставной лестнице я забрался на крышу бревенчатого макета.
— Смотрите и учитесь! — крикнул я им сверху. — Вы не пехота, вы — хирурги! Вам нужно не прогнать противника, а вырезать опухоль! — Я ткнул веткой в условную амбразуру. — Вот здесь бьет пулемет. Пулеметчика нужно ослепить дымовой шашкой или забросать гранатами. А тем временем, — я перевел импровизированную указку на макет стальной двери, — сюда подбираются саперы с подрывным зарядом. Взрыв — и ваша группа врывается внутрь. Не ждите команды! Действуете по отработанной схеме!
Я слез вниз, подошел к группе саперов с ранцевыми огнеметами.
— Ваша работа — самая грязная. Ворвались внутрь — и не ждете, пока финн высунет голову из-за угла. Поливаете коридор огнем. Поняли? Жалости к ним быть не должно. Иначе они убьют вас и ваших товарищей.
Обвел взглядом замерших бойцов. Видел, что сказанное нарушает впитываемые годами учебы и подготовки стереотипы. По себе знаю, насколько это мучительный, но необходимый процесс. Да вот только куда деваться.
— Поставьте в макет ДОТа пулеметный расчет, пусть во время тренировочного штурма даст очередь— другую поверх голов. И дымовые шашки подожгите. Чем ближе обстановка учения будет к боевой, тем лучше, — сказал я, уже обращаясь к Гореленко, но так, чтобы слышали все. — Я хочу видеть не просто подготовленные роты, а слаженные механизмы. Каждый должен знать свое место и свою задачу в этой машине. Если кто-то не поймет — завтра он убьет не только себя, но и тех, кто на него рассчитывает. Продолжайте занятия. Действовать по-новому!
Я развернулся и пошел к машине, оставляя их в тяжелом молчании, нарушаемом лишь свистом пронизывающего ветра. Погода становилась хуже день ото дня. Декабрь уже дышал в лицо и думать не хотелось о том, что будет в январе.
Снова в путь. «ГАЗ-64» подъехал к длинному, низкому бревенчатому бараку, у которого скопились повозки и несколько грузовиков. Это был дивизионный обозно-вещевой склад 50-го стрелкового корпуса.
Вокруг царила нездоровая суета. Навстречу, запыхавшись, выбежал начальник вещевого снабжения корпуса интендант 3-го ранга. Похоже, знал, что прибудет комкор Жуков, который ко всему придирается. Неплохо у них разведка поставлена, там где не надо.
— Товарищ комкор! Занимаемся погрузкой вещевого довольства! Интендант 3-го ранга Найденов.
Я кивнул, но прошел мимо него, прямо внутрь склада. В полумраке, в облаках пара от дыхания, красноармейцы ворочали тюки. Я подошел к одному из них, разорвал мешковину и вытащил стандартную шинель рядового. Суконная, тонковатая, для здешней зимы.
— Где полушубки? Где ватники? — спросил я, оборачиваясь к Найденову.
— Товарищ комкор, по табелю рядовым красноармейцам положены шинели… — растерянно проговорил тот. — Валенки и полушубки в первую очередь идут в лыжные батальоны…
— То, что они идут в лыжные батальоны — это хорошо, — откликнулся я. — Вот только в морозы наша старая добрая шинелка не подруга. Немедленно поднять все наличные запасы утепленного обмундирования. Все, что есть в корпусе. Все валенки, все полушубки, все стеганые брюки и фуфайки. Сформировать бригады и начать выдачу. В первую очередь — штурмовым группам.
Интендант 3-го ранга, однако, не торопился воспылать служебным рвением.
— Но, товарищ комкор, без приказа из округа…
Я подошел к нему вплотную.
— Товарищ Найденов, когда бойцы пойдут в атаку, встанут морозы под сорок. В этих шинелях они замерзнут насмерть за час, не добежав до врага. Если к вечеру я не увижу штурмовиков в валенках и полушубках, отдам вас под трибунал за срыв боевой операции. Как поняли, товарищ интендант 3-го ранга?
Тот вытянулся.
— Есть, товарищ комкор! Будет выполнено!
Я покинул склад и направился к полевой кухне. Кашевары в засаленных халатах мешали в котлах густую пшенную кашу. Я пощупал котел — тот была чуть теплым. А каша, надо думать, и того холоднее. Хорошо хоть ледком не тронулась.
— Когда готовили? — спросил я у старшего повара.
— С четырех утра, товарищ командир! — доложил тот.
— А на передовую когда доставите?
— К девяти, товарищ командир! Как положено!
— К девяти она у вас льдом покроется, — сказал я. — И бойцы будут есть не кашу, а — мороженое. Позаботьтесь о термосах. Если нет или не хватает штатных, используйте подручные емкости Фляги, бидоны, придумайте, как их утеплить. Проявите смекалку. Горячая пища должна доставляться на передовую каждые четыре часа. И быть горячей. Не «теплой». Горячей. Если я увижу, что бойцы едят холодное, пеняйте на себя.
Ко мне подбежал связной.
— Товарищ комкор, разрешите доложить?
— Докладывайте!
— Комбриг Гордов просит срочно связаться. Говорит, вопрос не терпит отлагательств.
Я кивнул. Первая же инспекция выявила, что армия была готова воевать по уставу, а не побеждать. И винить-то в этом некого. План, утвержденный Ставкой, обещал серьезный, если не немедленный успех. Откуда им было знать, чем это обернется?
— Едем на КП, — бросил я Трофимову, садясь в машину. — Послушаем, какие еще «не терпящие отлагательств» вопросы у них нашлись.