Страница 18 из 58
приехали, нас буквально сразу же принял врач, что будет меня оперировать. Он был молодой,
высокий и с цепким взглядом.
— О, это вы моя юная пациентка. Читал только что вашу историю болезни. Что ж, давай сделаем
для тебя еще одно чудо. Пересадите девочку на кушетку и снимите обувь. Как ты себя
чувствуешь?
— Хорошо. Я недавно начала ощущать ноги, и на щекотку есть реакция.
Он улыбнулся, блеснув удлинёнными клыками.
— Пощекочите, — попросил он моих отцов.
Они и рады стараться. Я едва не упала из-за этого на спину. Майкл меня придержал.
— Очень хорошо! Интересный случай. Сейчас медбрат принесёт медицинскую хламиду. Нужно,
чтобы тебе помогли переодеться. Снять нужно абсолютно всё с себя. Хм, союз ещё не закреплен.
Отцов сильно постесняешься?
— Я сама нижнюю часть сниму, приловчилась.
Мне улыбнулись и просто отвернулись, никто выходить не стал. Я достаточно быстро разделась
и натянула нечто медицинское с открытой спиной на себя.
— Я вроде всё, а это так и должно быть?
Доктор посмотрел на меня с улыбкой.
— Да, спина будет голая. Отцы, забираем вещи. А ты, милая, ложись.
Майклу позволили помочь мне лечь на кушетку. Нужно было поднять мои ноги и уложить их. Я
придерживала хламиду, чтобы не светить раньше времени перед женихом интимным местом. А то у
него и так зрачки расширены.
— Отцы, с вас подписи для операции, и мы забираем девушку на дополнительные обследования и
операцию. Придёте уже завтра, в часы посещений, вечером.
Папы подписали бумаги, и меня, накрыв простыней под горло, вывезли в коридор. Там мигом
подскочили ещё шесть моих женихов.
— Завтра придёте, в вечерние часы посещений, — улыбнулся врач. — Ладно, можете поцеловать
на удачу. Можно же? — это было уже отцам адресовано с хитрой улыбкой.
— Конечно, можно.
Меня быстро чмокнули в губы, и медбрат укатил меня. Сначала поместили в какой-то аппарат и
на нём просветили меня. На экране были видны именно нервы. Доктор похмыкал, смотря на экран.
Потом потрогал мои ноги и спросил, как я их ощущаю.
— Так же, как до аварии, чувствуешь, или хуже?
— Слабее, порой ощущение, словно отлежала, но сразу обе.
— Да, значит, я правильно понял. У тебя сдавлены нервы. По медкарте у тебя было воспаление,
и его убрали, и после этого ты начала ощущать ноги. Правильно я понял?
— Да.
— Всё намного лучше, чем думали изначально. Ну что, поехали?
Кивнула немного несмело. Меня повезли в операционную. В ней врачи готовились меня погрузить
в медицинский сон. Для меня это было краткое мгновение, а для остальных прошли сутки. В себя
я стала приходить в палате. Рядом сидел врач, что меня оперировал. Он наблюдал за
мониторами.
— Хорошо, что ты очнулась. Ты заставила нас понервничать. Казалось бы, несложная операция,
а ты её с трудом перенесла.
— Почему? — спросила, едва слыша свой голос, была сильная слабость.
— Твоё сердце сбоило. К счастью, не остановилось. Немного придёшь в себя, и нужно сердце
хорошо проверить. Пошевели пальцами ног.
Стоило ему это проговорить, я сразу вспомнила, для чего я тут! И, о чудо, мои пальчики
шевелились. Я даже ощутила, что могу напрячь свои ноги и даже согнуть их. Доктор улыбнулся.
— Спасибо! — сказала, с трудом сдерживая слёзы.
— Ну-ну, не плачь, а то мне как-то неловко.
— Это чудо…
— Чудо — это то, что ты выжила в той аварии.
Прикусила язык, Даша не выжила, я заняла её место помимо своей воли. Вот только для чего я
жива, а она нет? Через три дня мне стали помогать вставать и заново учиться ходить.
Благодаря тому, что после аварии прошло не так много времени, мышцы не полностью
атрофировались, и я могла ходить с поддержкой и опорой. Днём я ходила с
врачом-реабилитологом, а вечером — с отцами и женихами. Сердце проверили, пока я ещё была в
больнице, всё было хорошо. Ещё через неделю меня выписали. Теперь я могла ходить, но пока
ещё с опорой на костыли, пока ноги не окрепнут. Машину мне посоветовали пока оставить ту,
что была. И при необходимости посоветовали садиться в коляску. Из-за того, что ноги слабые,
долго ходить я просто пока не смогу.
После больницы снова связалась со своим тренером. Он был рад за меня и сказал, что сможет
рассчитать мне нагрузку на тренировке. Но посоветовал хотя бы месяц повременить с занятиями
спортом и просто ходить с кем-то. Приехав домой, обратила внимание на мамины вещи. Отцы их
не выбросить, ни продать не в состоянии. А им нужно двигаться дальше, как бы больно это ни
было. Мы с ними договорились, что я отсниму мамины вещи и всё, что можно продать, продам.
Украшения полностью отдали мне, попросив не продавать пока. И они будут для меня финансовой
инвестицией. Если вдруг будет всё плохо — смогу продать их.
Косметику также пришлось перебрать и почти всю оставила. Она у мамы была хорошая, очень
качественная. И какой девочке не хочется накраситься именно маминой косметикой? Отцы,
кажется, это поняли и улыбались мне с пониманием. Хотя видели, что я порой рыдаю, пока
перебираю вещи. Но им тоже очень тяжело, и максимум, что они смогли сделать — это
организовать мне место под фотосъёмку в моей комнате.
Папы установили мне штангу для открытого хранения на колесиках. Так мне было проще
переносить из гардеробной одежду. Я просто перевешивала нужное на плечики и катила к себе.
Плюс возможность держаться за эту конструкцию. Дома как раз и начала сама садиться в кресло,
понимая, что двигаться нужно и делать снимки, а ноги уже не держат из-за усталости.
Вечером мои женихи мне помогали упаковывать то, что я уже успела продать. Раскупали мамины
вещи очень быстро. Я выкладывала с минимальной обработкой фотографии. И цена была на
тридцать, а порой и на пятьдесят процентов ниже от магазинной. Мы по вечерам отвозили
посылки на почту и отправляли их покупательницам. Страстью мамы были сумочки. Я все
пересмотрела и несколько оставила для себя, а остальные тоже продала. Когда продавала сумки,
поняла, что их было больше, чем украшений.
Так за неделю все распродала и освободила гардероб. Теперь в нем было много пустых полок и
плечиков. Было грустно и немного больно, но нужно было это сделать. Я уверена, отцы еще