Неизвестная

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Он сжимал края мешка, который использовал как повязку на глаза, – пальцы судорожно вцепились в грубую ткань. Кого он выберет следующим? От этой мысли его охватывало возбуждение. Столько возможностей. Первые несколько раз пробудили в нём жгучую потребность в продолжении. Семена насилия в нём проросли – крепче и стремительнее, чем он сам ожидал.

Протокол, которого он придерживался до сих пор, работал на него – работал прекрасно. Даже лучше, чем он рассчитывал. Все они думали, что это просто дедовщина. Всё прошло гладко, без сучка без задоринки. Более того – его поражало, насколько покорными они все были.

Он ждал от них большего сопротивления, борьбы. Но, похоже, они были слишком напуганы. Пережитая дедовщина научила их не противиться – они знали: станет только хуже.

Теперь же, когда за короткое время он без труда заполучил трёх жертв, он понимал: новичковое везение может закончиться. Люди не дураки, остальные начнут настораживаться – даже на такой огромной базе, даже при том, что начальство будет так же усердно подавлять любые слухи.

Но его это не остановит. Он был полон решимости утолять огонь, горящий внутри, – по одной жертве за раз.

Остановиться он уже не мог. Это было невозможно. Слишком велико было упоение. Звук их дыхания, запах их страха – это действовало на него, как наркотик. Ему нужно было ещё. И он точно знал, кого выбрать следующей целью.

Сейчас он готовился. Тщательно продумывал, как именно всё сделает. Ему нужна была стратегия – как справляться с сопротивлением. Оно будет, в этом он не сомневался. Другие люди в комнате могли стать проблемой, но и с этим он сумеет разобраться. У него были идеи.

Он усмехнулся про себя. Быть умным – это имело свои преимущества. Он мог всё просчитать заранее, увидеть беду ещё на подходе. И запасной план у него тоже был. Всегда. Если когда-нибудь придётся им воспользоваться, миссию придётся ускорить – но это лишь добавит остроты. Он не был жестоким человеком и пытки не одобрял. Пытки были не целью, хотя при одной мысли об этом у него вспотели ладони. Но это уже за гранью – по крайней мере пока. Целью была смерть, и его новая жизненная миссия состояла в том, чтобы раздавать её тем, кто этого заслуживает.

А пока он прятался, медленно продвигаясь по базе – от одного укрытия к другому. Он шёл зигзагом, по маршруту, которым уже пользовался, и тайники всегда располагались достаточно близко, чтобы он успел нырнуть в следующий, если вдруг кто-то появится. Так и надо. Ему не положено было находиться там, где он был, и если его узнают – это уничтожит его планы.

Если смотреть со стороны, с совершенно нейтральной точки зрения, он признавал: эта база наводила на него жуть. Здесь воняло потом, усилием и страхом. Теперь он мог это признать – сейчас, когда он был не тем, кем его хотели видеть другие, а самим собой.

Но именно поэтому всё подходило ему ещё больше. Страх ощущался почти физически и питал его. А теперь, когда план был готов, он знал: он готов к следующей жертве.

Инструменты у него были наготове – мешок и верёвки, – и шаги его были мягкими и бесшумными, пока он пробирался по узким коридорам. Это было самое рискованное время. Но, разумеется, так и должно быть, чтобы получить наибольшую награду.

В этот час база ещё жила – поэтому он держался как можно ниже, чтобы не нарваться на неприятности. Всё решало положение. Он знал ритмы базы. Знал, когда активность стихает и остаётся лишь одинокое шарканье ночных караульных. В это время воздух пропитывался усталостью. Сон наконец позволяли измученным телам, слишком долго проведшим в упражнениях, стрельбе, физической нагрузке, в зверских тренировках на выносливость.

Для него это была идеальная обстановка. Он ухмыльнулся, представив эти уставшие, сонные тела – как медленно они будут реагировать на него. Он знал по редким взглядам в зеркало: это хищное выражение лица.

Пальцы снова сжались вокруг мешка. Его оружия сокрытия.

Для него оно значило очень многое, и только он один знал почему.

Усмехнувшись ещё шире, он устроился ждать ночи.