Сломленная

Она замерла и бесшумно прижалась к стене. Дверь вдруг распахнулась. В комнату протиснулась пара мужчин в чёрных костюмах и двинулась к следующей двери. Она стояла тихо, пока дверь, распахнувшись мимо неё, не укрыла её в тени и не образовала маленькую нишу.

До неё донеслись обрывки приглушённого бормотания.

– Как думаешь, он уже прикончил её? – сказал один из них; по голосу было слышно, что сама мысль ему неприятна.

Другой хмыкнул. – Да не знаю. Сверху пока тишина. Обычно они орут.

– О-орут? Чёрт… то есть, – он сглотнул и продолжил, – я… Ладно.

Второй, постарше, фыркнул. – Не думай об этом. Делай своё дело.

Первый что-то ответил, но его голос снова заглушило, когда оба охранника вошли в комнату напротив, продолжая свой ленивый обход.

Кора подождала, пока они пройдут. А потом выскользнула из-за наклонной ниши, которую образовала закрывающаяся дверь, и поспешила вперёд – к лестнице у дальней стены.

Наверху. Охранник сказал – наверху тихо.

Времени почти не осталось.

И тогда она это сделала. То есть – побежала.

Она рванула в спринт, все еще стараясь двигаться как можно тише, но это становилось бесполезно. Позади послышались голоса – пока без крика. Без выстрелов. Только тревога. Они ее услышали, это точно, но, судя по всему, еще не увидели. Она добежала до лестницы, нырнула за угол и помчалась вверх, перепрыгивая через ступени по две, прежде чем кто-нибудь успел окликнуть ее.

Ни тени заминки: достигнув следующего этажа, она вылетела вперед, и ноги понесли ее по холодному бетону. Этот уровень был обозначен как 14, если верить большой ламинированной табличке справа на лестничной площадке. Красно-белый пластик, правда, местами облупился от времени.

Кора больше не колебалась. Она стремительно неслась вперед, ее шаги гулко били по голому бетону. Ковры здесь содрали. Впереди она заметила большую стеклянную дверь, словно ведущую в конференц-зал. Перед дверью стояли еще двое мужчин.

Она поморщилась, но не сбавила хода, быстро сокращая расстояние между ними – около тридцати футов.

Двое мужчин переминались с ноги на ногу, заметно нервничая и явно чувствуя себя неуютно, прислушиваясь к рыданиям в комнате за их спинами. Всхлипы и мольбы отвлекали их достаточно.

Оружие она не вытащила. Она и так уже нарушила не одно правило, войдя в здание без санкционированного ордера. Формально они не знали наверняка, что жертва мистера Райка находится с ним. Но это была обоснованная догадка. Кора и ее напарник достаточно долго шли по следу этого убийцы, чтобы знать его манеру и привычки. Он всегда действовал осторожно, уходил с места преступления, не оставляя ни следа. Это была толковая наводка агента Брейди, ее напарника: он сумел связать один из банковских счетов Райка с отелем возле собора, где обнаружили одно из тел.

Звук шагов Коры дошел до них лишь тогда, когда она преодолела половину пути. Мужчины в костюмах резко подняли головы. Глаза округлились, брови взлетели, руки метнулись к пистолетам.

Она не стала ждать. Двадцать футов. Десять. Пистолеты в руках. Пять футов. Прицеливаются. Ругательство —

Она врезалась в них. Жесткая, мозолистая ладонь – прямо в горло мужчине слева. И колено – ниже пояса мужчине справа, с размаха, во всю силу. Оба рухнули с отчетливыми, но различимыми звуками, будто из них выпустили воздух, как из лопающихся шариков.

Она задержалась лишь на мгновение, чтобы забрать их оружие. За несколько быстрых движений разобрала оба пистолета, выбросила магазины в боковую комнату, извлекла патроны, поймала их и швырнула в другую сторону, а затем уронила разобранные части на бетон. Последним пинком, отправив детали скользить по полу мимо стонущих мужчин, Кора опустила плечо.

И тут ее плечо пронзила внезапная вспышка боли. Где-то на дне сознания мысли потянули ее, пытаясь увести по другой тропе…

Она на миг поморщилась, упершись предплечьем в исполосованную разводами и отпечатками стеклянную дверь. Дыхание сбилось на частые, рваные вдохи, и в груди начала подниматься паника.

Она больше не стояла в промышленном здании в Западной Виргинии.

Больше не нависала над корчащимися от боли мужчинами – живыми, слишком живыми.

На долю секунды, на кратчайший миг, она снова оказалась в песках пустыни. Чувствовала жар. Ощущала на губах соль океанской воды. Видела два мертвых тела на земле, кровь под ними растекалась лужами, как красное стекло. Слышала выстрелы. Голос своего командира «морских котиков», выкрикивающего приказы, пока она пыталась прорваться сквозь боль от пулевого ранения в руке.

Одна из немногих женщин в подразделении SEAL, кому удалось пройти BUDS, Кора прожила жизнь, постоянно доказывая вдвое больше – и вдвое большему числу людей. По крайней мере, ей так казалось.

Но она никогда не жаловалась. Это только усложнило бы ей жизнь в отряде.

Теперь, стоя там, она вдруг, резким всплеском, вспомнила. Боль, кровь, первые два убийства – она застрелила обоих так, что они так и не увидели её: ночью она поднялась из прибоя, как призрак.

А потом…

И так же быстро она вернулась.

Она судорожно выдохнула, закрыла глаза и, открыв их, глубоко вдохнула. Она тряхнула головой, и с небритой части её волос брызнули капли пота.

Боль в плече, в руке, воспоминания о ранах – отступили.

Постороннему, любому наблюдателю, это могло показаться самым кратким колебанием. Секунда-другая, чтобы перевести дыхание.

Но для Коры всё было так, словно кто-то поджёг ей разум, смотрел, как он горит, потом собрал заново – лишь затем, чтобы в другой раз снова пригрозить этим пламенем, снова и снова и снова.

Она стиснула зубы, поморщилась от досады и протиснулась в дверной проём, выйдя в комнату, которую приняла за конференц-зал.

Она не ошиблась.

Вдоль стен стояли лакированные деревянные столы, расставленные подковой. А там, в дальнем конце комнаты, – открытое окно.

Она ощутила внезапный сквозняк, почувствовала, как воздух ласкает её разгорячённую кожу, пробегая по комнате. Но взгляд её уже был прикован к двум фигурам у окна. Окно было большим, раздвижным, почти от пола до потолка. Металлические жалюзи шевелились и дребезжали от ветра – и ещё от борьбы этих двоих.

Оба были в белых одеяниях. А на голове у одного – кто бы мог подумать – сидела золотая корона. Красивый мужчина с тёмными кудрями и зелёными глазами. Оливковая кожа выдавала любовь к солнцу или к солярию.