Сломленная

Медленно переднее стекло начало опускаться.

Она напряглась, ожидая, готовая выстрелить при малейшем движении.

Но затем из окна высунулись две бледные, дрожащие руки, пальцы широко растопырены.

За руками последовал пронзительный голос: «Не стреляйте. Я без оружия. Ради бога, не стреляйте!»

Она на мгновение замерла. Ей понадобилась секунда – и потом, с неприятным провалом где-то внутри, она поняла, что узнаёт этот голос.

Внутри неё медленно поднялась холодная, липкая волна ужаса.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше разглядеть фигуру.

Перед ней оказался мужчина с кудрявыми волосами и злыми глазами.

Технарь-агент, который разговаривал с директором Огденом. Недавний новичок.

И рядом с ним, на сиденье, лежала камера.

Ей хватило секунды, чтобы сложить всё воедино. Холодный ком в горле провалился в желудок и стал свинцовой тяжестью. «Какого чёрта ты делаешь – следишь за мной?» – сказала она дрожащим голосом. Конечно, она и так знала зачем.

Он быстро пожал плечами – раз, другой, – а потом тем же визгливым голосом проговорил: «Н-ну же, ну же, стрелять в меня бессмысленно. Даже если ты меня убьёшь, – он судорожно сглотнул, – я уже отправил фотографии. Никакого толку!» Он упрямо закивал, будто подтверждая собственные слова.

Но от этих слов по ней пробежала дрожь. «Повтори-ка?»

Он замялся и тоненьким, таким же пронзительным голосом сказал: «Я сказал – убивать меня бессмысленно. Если ты меня прикончишь, это ничего не изменит. Я уже отправил ему снимки».

«Какие ещё снимки?» Она покачала головой – мысли расплывались.

Техагент неловко поёрзал, прочистил горло и заморгал, глядя на неё. В его выражении было что-то крысиное: скошенный нос, а над верхней губой – редкая пыльца седых волосков, будто попытка изобразить усы. Только «усики» дёргались так же нервно, как и он сам.

«Снимки, которые я сделал, когда ты покупала на том углу! У меня всё есть. У меня есть всё. И ещё – когда ты вилялa на дороге там, и, – добавил он деревянно, – между прочим, от тебя разит алкоголем». Он брезгливо сморщил нос. Но тут же сглотнул, покосившись на пистолет.

Она мгновенно поняла, что всё ещё держит его на мушке, и опустила оружие. «Огден вас прислал?» – спросила она.

Он посмотрел в сторону, опять неловко поёрзал. Потом, шёпотом, будто тогда это вроде как не считается, пробормотал: «Да, конечно. Не знаю, чем ты его так взбесила, но он хорошо мне платит, чтобы я за тобой присматривал».

Она уставилась на него. Покачала головой. Она теряла хватку.

Нет, прошептал маленький голос. Она не теряла хватку. Она сама её отдавала. Сжигала, как бумагу, каждый раз, когда глотала эти таблетки, делала этот глоток.

Её накрыло новой волной стыда и унижения.

Она смотрела на человека за рулём, и лишь тогда – соображая медленнее обычного – до неё дошла правда.

Её жизнь кончилась.

Огден её уничтожит.