Сокрытая за Завесой

Хотя у меня не было права жаловаться. Они любили меня глубоко, яростно, как будто я была центром их вселенной. Меня любили. И все же… Гвендолин из человеческого мира, возможно, похоронила бы эту боль под застенчивостью и виной, но та версия меня, которая сейчас сидела в ванне, полностью связанная, начинала становиться немного смелее — и

похотливее

.

— Что происходит в твоей красивой голове? — мягко спросил Малакай, его пальцы массировали мою кожу головы медленными круговыми движениями. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не дать стону сорваться.

— Она думает о чем-то очень грязном, — пробормотал Дамиан с усмешкой у моего плеча, его губы игриво целовали мою кожу.

— Дамиан, — упрекнула я его, хотя в моем голосе не было никакой реальной угрозы. Он все равно мог читать мои мысли. Я чувствовала, как жар разливается вплоть до груди. Я попыталась спрятать покрасневшее лицо между коленями, но это было бесполезно.

Однако Малакай был слишком нежным, слишком уважительным, чтобы дразнить меня. И несмотря на то, что он трахал меня в саду, как зверь, ранее, он никогда бы открыто не делился моими грязными мыслями с кем-то еще. Не без моего разрешения.

Но Дамиан? Это была другая история. Он мог быть самым нежным снаружи, всегда казался отстраненным и осторожным, но за закрытыми дверями он был совсем другим. Я до сих пор не могла забыть, как он довел меня до разрядки кубиками льда и покрыл все мое тело медом.

— Можешь ли ты винить меня? — пробормотала я, пытаясь сохранить достоинство. — Я просто… я имею в виду, ты пролил слезы с небес… — Я замолчала. О чем я вообще говорила?

— И это возбуждает тебя? То, что мои счастливые слезы вызвали дождь? — спросил Дамиан, выглядя еще более удивленным.

— Но я чувствую, что есть, вероятно, и другая причина? — плавно вставил Ксавьер, его дразнящая улыбка изогнула губы, почти напоминая мне шута.

— Какая причина?

— Теперь ты цела. Полностью связана. Чувство желания ощущать всех нас одновременно — это естественно, — объяснил Ксавьер.

— Это не то, что я имела в виду… — заикаясь, произнесла я, полностью пряча лицо, желая утонуть в пузырьках и снова исчезнуть в своем маленьком портале Страны Чудес. А гардероб Ксавьера был не так уж далеко.

Рука Ксавьера нашла мою и мягко погладила ее.

— Правда? Это не то, чего жаждет твое райское лоно прямо сейчас? — О, тон Ксавьера был слишком игривым. Он действительно наслаждался, дразня меня. — Мы всегда готовы дать тебе то, чего ты жаждешь, Гвендолин, и это включает наши тела.

Позади меня Малакай смывал шампунь с моих волос, его прикосновение было как благословение. И когда он наклонился, мягко целуя меня, я повернулась достаточно, чтобы погладить его щеку в ответ. Эта маленькая искра нежности зажгла что-то в моем центре. Голод, который больше не был просто о сексе, но о том, чтобы быть заявленной… всеми ними.

— Я не была уверена, как… все вы отнесетесь к тому, чтобы быть вместе так.

Они все уставились на меня на мгновение, словно я говорила на другом языке.

— Я имею в виду… — я слегка пожала плечами. — Вы никогда не казались в восторге от того, чтобы делить меня физически. Поэтому…

— Поэтому что? — спросил он, покрывая мое лицо мягкими поцелуями, заставляя мое лоно гореть от жара. Пальцы Малакая начали рисовать ленивые круги на моем плече.

— Ну... почему этого никогда не случалось? — Вопрос едва сорвался с моих губ, но я жаждала не большего, чем знать. Что бы они почувствовали?

— Мы связаны лишь недолгое время. Мы хотели дать тебе время привыкнуть к ощущению трех пар, — сказал Ксавьер с улыбкой. — Но если ты нуждаешься и хнычешь по нам, мы сделаем это. Мы дадим тебе все.

Я закрыла глаза, прижимаясь к его прикосновению.

— Я хочу... — Мой голос застрял в горле, когда его пальцы мягко скользнули по изгибу моих бедер. Было почти невозможно сформировать какие-либо слова сейчас, не тогда, когда он прикасался ко мне так, и я знала, что Дамиан и Малакай

смотрят

на меня.

— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептала я, задыхаясь. Почему он мучил меня так?

— Да, я знаю, — пробормотал Ксавьер, — ...но было бы так слаще, если бы это исходило от

этих

грешных восхитительных губ. — Его большой палец вычерчивал круги по моей губе, будто он намеревался вырвать из меня признание.

— Мне нужны все вы... я хочу, чтобы вы делили меня, — наконец призналась я, мой голос был едва слышен.

— Разве мы не делим тебя уже? — спросил Ксавьер с усмешкой. Его зеленые глаза потемнели от смеси веселья и желания. Именно тогда, когда зелень его глаз начинала становиться кроваво-красной, он показывал свою похоть ко мне полностью.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — сказала я.

Ухмылка Ксавьера стала глубже. Он явно дразнил меня.

— Ну… — прошептал он. — Если это то, чего ты хочешь, моя любовь. Кто мы такие, чтобы отказывать этому сладкому драгоценному телу в том, что ему нужно?

В мгновение ока он поднял меня из ванны и понес в спальню, которую построил для меня, находившуюся всего в одной комнате от его.

Он даже не потрудился вытереть ни одного из нас, когда мягко уложил меня на кровать. Розовые шелковые простыни были холодны на моей влажной коже.

Дамиан и Малакай стояли у двери. Обнаженные. Прекрасные. Наблюдая за мной.

Ксавьер усадил меня к себе на колени, и я растаяла в знакомом тепле его тела. Он казался домом, как и каждый из них. Его красные глаза встретились с моими с дикой интенсивностью, словно он уже потерял всякий контроль, прежде чем собственнически захватить мои губы.

Мой взгляд метнулся в сторону, где стояли Малакай и Дамиан. Их глаза горели от потребности и желания. Они видели меня обнаженной и раньше, но никогда так, все трое вместе. Интимность в комнате была почти ошеломляющей, слишком сильной, чтобы вынести. Но сегодня ночью я была жадной.

Ксавьер мягко сжал мой подбородок, заставляя мои глаза сосредоточиться на нем. Одним движением его руки нашли мою грудь, разминая ее мягкую плоть, словно он запоминал каждую кривую, каждый дюйм меня.

— Ты понятия не имеешь, как я одержим ими, — прорычал он, прежде чем обвести языком один сосок, затем другой, в то время как его рука скользнула ниже, дразня мой уже ноющий центр медленными, ровными поглаживаниями. Мои бедра инстинктивно дернулись.

Моя голова откинулась назад, стон сорвался с моих губ.

— Черт, — выдохнул Дамиан.

Ксавьер снова пересадил меня, укладывая на кровать.