Страница 6 из 68
— Ага, как скажешь, — Вера зевнула, потянулась и снова плюхнулась на лист. — Ладно, я спать. Завтра разберёмся. Надеюсь, эти.. ауриши.. принесут пожрать. Жрать охота зверски.
Люба осталась стоять рядом с Надей.
— Надь, — тихо сказала она. — Ты как?
— Нормально, — голос Нади дрогнул.
— Врёшь.
— Да.
Люба осторожно коснулась её плеча. Лишь пальцами – легко, по-дружески. Но Надя всё равно дёрнулась. Слишком свежи были воспоминания о том, как чужие прикосновения взорвали мозг.
— Прости, — Люба убрала руку. — Я просто хотела.. чтобы ты знала. Я на твоей стороне. Что бы ты ни решила.
Надя обернулась.
Люба стояла перед ней — маленькая, хрупкая, с влажными глазами. И впервые за всё время Надя увидела в ней не просто "бедную девочку, у которой погиб жених". Она увидела женщину, которая нашла в себе силы протянуть руку помощи, хотя сама еле держалась на ногах.
— Спасибо, — выдохнула Надя.
Они обнялись. Коротко, крепко, по-настоящему.
— Всё будет хорошо, — прошептала Люба. — Не знаю как, но будет.
— Откуда такая уверенность?
— Если бы мне год назад сказали, что я окажусь на другой планете и буду жалеть инопланетянина с голубой кожей, я бы рассмеялась. А теперь.. — Люба разжала объятия и слабо улыбнулась. — Теперь я понимаю, что ничего не знаю об этом мире. И возможно.. Возможно, это шанс.
— Шанс на что?
— Начать жить заново. Там, на Земле, у нас ничего не было. Только боль и пустота. А здесь.. здесь есть хоть что-то. Новое. Неизвестное.
Надя молчала.
Где-то глубоко внутри неё эти слова отозвались эхом. Но сверху толстым слоем лежали злость, страх и недоверие.
— Иди спать, Люб, — сказала она устало. — Завтра правда разберёмся.
Люба кивнула и отошла к своему листу, свернулась калачиком, укрываясь пальто.
Вера уже посапывала, раскинувшись на своём ложе с беспечностью человека, которому на все плевать.
А Надя осталась стоять у стены, глядя на живое переплетение лиан, в которых то загорались, то гасли крошечные огоньки.
Она поднесла пальцы к губам. Они до сих пор горели.
И где-то внизу живота всё ещё пульсировало тупое, ноющее желание, которое не проходило, несмотря ни на злость, ни на страх.
“Будь ты проклят, Айко”, — подумала Надя.
Но в глубине души она знала, что проклинает не его. А себя. За то, что хочет снова почувствовать его прикосновение.