Надежда для пришельца

Глава 20. Трапеза воинов

После урока страха Надя еле держалась на ногах.

Морвуд отпустил её без лишних слов — просто кивнул и растворился в тумане. Надя сделала шаг, второй, и поняла, что ещё немного — и упадёт прямо здесь, на этой мёртвой земле.

— Надя!

Айко подхватил её под руку, не давая рухнуть. Лицо его было бледным — насколько вообще может быть бледной розовая кожа.

— Ты как? — спросил он, вглядываясь в её глаза.

— Жива, — выдохнула Надя. — Кажется.

— Ты белая как мел. И дрожишь.

— Там было.. холодно. Очень холодно.

Айко прижал её к себе, пытаясь согреть. Надя уткнулась носом в его грудь и с удивлением поняла, что по щекам текут слёзы. Она даже не заметила, когда начала плакать.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Надо поесть. У воинов сейчас общая трапеза. Тебе нужно восстановить силы.

— Я не могу ни на кого смотреть, — прошептала она. — Я разваливаюсь на части.

— Можешь. Ты сильная. И никто не осудит тебя за слабость после урока Морвуда. Все здесь знают, что это такое.

Он обнял её за плечи и повёл через лагерь.

Общая трапеза воинов проходила в огромном шатре — вернее, в сооружении из живых лиан, переплетённых так плотно, что они образовывали настоящий купол. Внутри стояли длинные столы и скамьи, вырезанные из камня, но покрытые мягким мхом для удобства.

Когда Надя вошла под руку с Айко, все взгляды обратились на неё.

За столами сидели десятки воинов — красные, чёрные, серые, фиолетовые. Они ели, пили, громко разговаривали, но при появлении Нади разговоры стихли.

— Смотрите, — раздался чей-то голос. — Землянка идёт.

— После Морвуда? — спросил другой. — Живая?

— Дышит вроде.

— Повезло.

Айко провёл Надю к столу, где уже сидели несколько воинов. Они подвинулись, освобождая место.

— Садись, — сказал Айко, усаживая Надю на скамью. — Я принесу еды.

— Я сама могу..

— Сиди.

Он ушёл к раздаточным столам, а Надя осталась сидеть под перекрёстными взглядами.

Напротив неё сидел красный воин — не Корвус, другой, помоложе. Он с любопытством разглядывал Надю, жуя какой-то длинный корнеплод.

— Ты правда выдержала Морвуда? — спросил он с набитым ртом.

— Правда, — ответила Надя. Голос всё ещё дрожал.

— И как? Страшно?

— Очень.

— А что он показывал?

— Что я не смогу защитить тех, кого люблю.

Красный воин кивнул, будто это было совершенно обычное дело.

— Мне он показывал, как я убиваю своих, — сказал он просто. — Своих же воинов. В ярости. Не различая, кто враг, а кто друг. До сих пор кошмары снятся.

Надя посмотрела на него с новым пониманием.

— И как ты с этим живёшь?

— А никак. Живу. Воюю. Стараюсь контролировать гнев.

Он протянул ей кусок какого-то хлеба — тёплого, пахнущего травами.

— Ешь. После Морвуда надо есть. Восстанавливать силы.

Надя взяла хлеб, откусила. Он оказался неожиданно вкусным — мягким, чуть сладковатым, с ореховым послевкусием.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. Мы все здесь прошли через это. Теперь ты своя.

Вернулся Айко с подносом, доверху наполненным едой. Он поставил его перед Надей и сел рядом, обнимая за плечи.

— Ешь, — скомандовал он. — Всё.

На подносе лежали какие-то тушёные овощи, мясо (или то, что здесь считалось мясом), несколько видов фруктов и ягод, и стоял знакомый кувшин с терпким напитком.

— Это всё мне? — удивилась Надя.

— Тебе. Ты потратила очень много энергии. Обучение слишком интенсивное. Но, к сожалению, другой темп мы не можем себе позволить. Кровавые вот-вот нападут.

Надя принялась за еду. С каждым куском силы возвращались, дрожь утихала, а в голове прояснялось.

За соседними столами обсуждали её — она слышала обрывки разговоров.

— ..а она ему в ответ — раз, и Корвус в полёте..

— ..Морвуд её почти на час задержал, а она вышла на своих двоих..

— ..Айко повезло..

— ..самка что надо..

Кто-то хлопнул Айко по плечу.

— Эй, розовый, — это был тот самый красный, что сидел напротив. — А ты не боишься, что она после таких уроков тебя за пояс заткнёт?

— Боюсь, — серьёзно ответил Айко. — И горжусь.

— Правильно, — хохотнул красный. — Хорошая самка должна быть сильнее самца. Иначе какой с неё толк в бою?

Надя чуть не поперхнулась.

— Я вообще-то здесь сижу, — сказала она. — И всё слышу.

— А мы и не скрываем правду, — осклабился красный.

— Какую правду?

— А такую, что ты нам всем понравилась. Редко кто из чужаков выдерживает наши уроки. А ты за день прошла уже двоих учителей. Это дорогого стоит.

Он протянул ей чашу с каким-то напитком.

— Пей. Это брага воинов. Крепкая, но после неё сил прибавляется.

Надя взяла чашу, понюхала. Запах был резкий, терпкий, с нотками дыма и чего-то сладкого.

— А не отравит?

— Если бы хотел отравить, сделал бы это тихо, — усмехнулся красный. — А так — проверка на вшивость. Выпьешь — значит, своя.

Надя посмотрела на Айко. Тот пожал плечами.

— Решай сама. Но если выпьешь, они тебя зауважают ещё больше.

Надя сделала глоток.

Напиток обжёг горло, прокатился вниз огненным шаром и взорвался в желудке теплом. По телу разлилась приятная тяжесть, мышцы расслабились, а страх и усталость отступили.

— Ничего так, — сказала она хрипло. — Крепкая.

Красный довольно заржал.

— Молодец, землянка! Своя!

За соседними столами зааплодировали. Кто-то крикнул: «Налить ей ещё!». Айко улыбался, глядя на неё с такой гордостью, что у Нади защемило сердце.

— Что? — спросила она.

— Ты удивительная, — ответил он.

— Это я уже слышала.

— И ещё услышишь.

Он наклонился и поцеловал её — легко, быстро, но в этом поцелуе было столько нежности, что у Нади перехватило дыхание.

— Эй, вы там, — заорал кто-то. — При всех-то! Совесть имейте!

— Завидуй молча, — огрызнулся Айко, но отстранился.

Надя рассмеялась. Она сидела за общим столом, среди воинов чужого мира, пила крепкую брагу, ела незнакомую еду и чувствовала себя.. своей.

— Айко, — сказала она тихо. — Я, кажется, начинаю привыкать.

— К чему?

— К этому миру. К этим людям. К тебе.

Он взял её руку, поднёс к губам.

— Это хорошо, — сказал он. — Потому что это теперь твой мир. Твои люди. Твой дом.

Надя посмотрела на него. На его розовую кожу, на его рога, на его глаза, полные любви.

— Да, — сказала она. — Наверное, так и есть.

Айко недолго вглядывался в нее, а потом, что было совершенно неожиданно, игриво заулыбался.

— Хочешь попробовать кое-что особенное? — спросил он, беря с подноса маленькую тёмно-синюю ягоду.

— Что это?