Страница 71 из 76
В вестибюле нас встретил скудный свет электрических ламп, запашок хлорки и строгий взгляд вахтёрши. Женщина посмотрела на нас сквозь стекло, под которым я увидел небольшое отверстие — будто бы для продажи билетов. Я взглянул в сторону ведущего к залам библиотеки коридора, на широкую лестницу с деревянными поручнями на перилах. Увидел на стене мозаику — явно недавнюю: изображавшую Юрия Гагарина и ракету. Окинул взглядом информационные стенды. Прочёл на одном из них: «Свободу Анджеле Дэвис!» На другом стенде увидел уже поблекший плакат с девизом: «Чтобы достойной сменой стать надо много книг читать».
Не заметил главного: табличку с указателем, где находится городской архив.
Поэтому я подошёл к окну вахтёрши и поинтересовался у неё расположением входа в архив.
Женщина оглядела меня (словно прикинула мой рост, вес, возраст и семейное положение), произнесла:
— Пропуск.
Её голос прозвучал глухо, точно донёсся из глубокой ямы. Она пристально посмотрела мне в глаза. Надя послушно сунула в дыру под стеклом полученные нами от майора Иванова картонки. Женщина надела очки (с толстыми стёклами, в массивной оправе), сквозь линзы просканировала взглядом наши пропуска — внимательно, точно разглядывала на них защитные нити и водяные знаки. Затем придвинула к себе телефонный аппарат, сняла трубку. Набрала при помощи диска номер из двух цифр (указательным пальцем, ноготь на котором был окрашен в кроваво-красный цвет), шумно вздохнула. Лежавшие у неё на столе литы бумаги испуганно затрепетали.
— Александр Медведев и Надежда Медведева, — проговорила она в микрофон трубки.
Кивнула, словно согласилась со словами своего собеседника. Аккуратно опустила трубку на рычаг — убрала с лица улыбку.
Вернула Наде пропуска и произнесла:
— Второй этаж. Кабинет двести семнадцать.
Вахтёрша сняла очки и словно разорвала с нами визуальный контакт.
Надя сказала:
— Спасибо.
Я кивнул и направился к лестнице. Услышал за спиной Надины шаги. В здании было прохладно и сыро, словно в прибрежной пещере. И в то же время душновато: вентиляция явно не справлялась с проветриванием такого большого помещения. Воздух казался застоявшимся, сохранившим старые запахи, среди которых я различил и шипровый запашок мужского одеколона. Суровые взгляды мужчин с висевших над лестничными пролётами картин проводили нас до второго этажа. Где нас встретил ласковый и пристальный взгляд вождя мирового пролетариата: мозаика с изображением Ленина украшала стену второго этажа напротив лестницы.
Стук Надиных шагов стих у меня за спиной — Надя прикоснулась к моему локтю.
Я к тому времени уже отыскал табличку-указатель.
Указал рукой вправо и сказал:
— Нам туда.
Дверь двести семнадцатого кабинета мы нашли почти в самом конце коридора. Выкрашенная в коричневый цвет, ничем не примечательная, без пояснительных надписей (только с цифрой). Единственным указателем тут был будто бы сгустившийся около входа в кабинет шипровый аромат одеколона. Надя обогнала меня, шагнула к кабинету первая. Замерла около двери, прислушалась. Я подошёл к ней и постучал по деревянной поверхности — стук получился гулким, он волной прокатился по длинному широкому коридору. Надя недовольно нахмурилась. Вынула из сумки пистолет, щёлкнула предохранителем. Надавила на дверную ручку.
— Проходите, — прозвучал в кабинете знакомый мужской голос.
Надя первая переступила порог — с ПМ наизготовку. Я увидел, как она окинула взглядом ярко освещённое помещение. Тревогу в её взгляде не заметил. Лишь после этого шагнул в кабинет и тоже оценил обстановку. Увидел большое не зашторенное окно с видом на небо, парк и памятник Феликсу Дзержинскому. Окрашенные в белый цвет стены с отделкой «под кирпич». Громоздкие стеллажи из ДСП с папками и бюстом Ленина на полке. В просвете между стеллажами спряталась акустическая гитара с ярким красным ремешком — в этом кабинете она выглядела чужеродным элементом. Небольшой холодильник в углу комнаты — он грозно рычал на нас, словно сторожевая собака на вторгшихся в дом чужаков. Два массивных стола.
На одном столе я увидел магнитофон (с намотанной на катушки магнитной лентой) и блестящий электросамовар. За другим столом сидел майор КГБ Иванов — в своём неизменном сером костюме, с графитового цвета галстуком в косую белую полоску. С аккуратным ровным пробором в причёске и со «стандартной» улыбкой на лице. Олег Павлович явно что-то спешно конспектировал перед нашим появлением. Он бодрым голосом поприветствовал нас, закрыл тетрадь и отодвинул её в сторону — точно на край стола (Ромка бы такое действие оценил положительно). Майор сунул в стакан ручку. Выглядел он спокойным (несмотря на наше опоздание), только не выспавшимся (о его недосыпании нам сообщили чуть воспалившиеся глаза майора).
Иванов выбрался из-за стола, пожал мне руку (крепко, но будто бы осторожно). Он протянул Наде ключи с деревянным брелком, похожим на пробку от винной бутылки. Сообщил ей, что это ключ от соседнего кабинета, где для Нади подготовили рабочее место. Иванов заявил, что до конца рабочего дня я останусь под его присмотром. Сказал, что у Нади будет предостаточно времени для составления рабочих отчётов и написания рапортов. Ещё он рассказал, что в соседней комнате Надю дожидался термос с горячим чаем и пакет с печеньем. Напомнил Надежде, что официально именно она сейчас являлась «главным действующим лицом». Поэтому в соседнем кабинете её ждали ещё и папки с «секретными» архивными документами.
— … Ваша задача, Надежда Сергеевна, изобразить работу с этой секретной документацией, — сказал Иванов. — Чтобы ни у кого не возникло подозрений, что просмотр этих документов стал лишь прикрытием для моего общения с Александром Васильевичем. Пусть подумают, что это мы с Александром Васильевичем дожидаемся окончания вашей работы, а не наоборот. Позаботьтесь, чтобы в папках с теми документами остались следы вашей активной деятельности.
Надежда кивнула.
— Я поняла, Олег Павлович, — сказала она.
— Прекрасно, — сказал Иванов. — И ещё.
Он коснулся взглядом мотошлема, который Надя держала в руке, посмотрел на меня.
— Александр Васильевич, поездки по городу на мотоцикле недопустимы, — заявил он. — Они слишком опасны и плохо отслеживаемы. Поэтому я вас прошу: с завтрашнего дня приезжайте на работу более… надёжным способом.
— На автобусе? — уточнил я.
Иванов улыбнулся.
— Это хороший вариант, — сказа он.
Я усмехнулся.