Страница 64 из 76
Пристально посмотрел самому говорливому из Зининый приятелей в глаза и сообщил:
— Ментов на танцы вчера пригнал я. Смотрите мне в глаза, молекулы, и запоминайте! Чтобы не говорили потом, что не слышали. Генку Зарубина вчера схомутали по моей просьбе. По моей! Я позвонил — Генку отправили на нары. Надолго! Потому что он охренел вконец. Туда ему и дорога. Всё. Всем понятно? Или повторить?
Я шагнул к «говорливому» — тот отшатнулся.
Листья тополей над нашими головами зашелестели, словно зашушукались.
Я добавил:
— Только позвонил я не в милицию, а в КГБ. Там мой тесть работает. В Москве. Генерал-лейтенант, чтоб вы понимали. Обожает меня до безумия. Как родного сына. Один звонок, и…
Я щёлкнул пальцем.
— … И Генка Зарубин поедет валить деревья на Колыму. Вот так вот, молекулы. Так всем и расскажите.
Я развёл руками и поинтересовался:
— Есть вопросы?
Зинины приятели ещё пару секунд разглядывали меня, затем нерешительно переглянулись. Парень, который «искал ключ», медленно вынул руку из кармана — показал мне пустую ладонь.
«Говорливый» спросил:
— Медведь… зачем?
— Зачем позвонил? — уточнил я.
— Да.
«Говорливый» кивнул.
Я заметил, как дёрнулась справа от меня Зинина нога. Но не обернулся.
Пристально взглянул «говорливому» в глаза и сообщил:
— Потому что могу. Потому что марать руки о чужие морды для меня теперь нет необходимости. Потому что ваше мнение меня не волнует вообще. Генка много хвастался своим ножичком. Угрожал моему другу. А моим друзьям угрожать нельзя: мне это не понравится. Запомните это, молекулы. А придёте домой — запишите это и повесьте на стену. И другим передайте.
Я снова указал на «говорливого» «козой».
Тот вздрогнул.
— Ясно выражаюсь? — спросил я.
Заметил, что на перекрёстке появился очередной троллейбус.
«Говорливый» неуверенно кивнул.
— Да.
— Вот и прекрасно. Теперь свалите в канаву.
Я взмахнул рукой.
Приятели уже силившегося подняться с земли Зини расступились в стороны, освободили нам дорогу.
Я указал на автобус, взглянул через плечо на Надю и сообщил:
— Это наш.
* * *
От остановки «Кинотеатр 'Ударник» троллейбус отъехал, заполненный пассажирами. Все желающие в нём не поместились. Мы заняли пространство в конце салона. Надя и Шура встали около окна. Мельников и Володин будто бы прикрыли фланги захваченной нами внутри троллейбуса территории. Я же встал спиной к двери — усилия пытавшихся продвинуться в сторону Нади и Шуры пассажиров разбивались, точно о скалу, о мою спину. Меня то и дело тыкали под рёбра локтями. Пока я разок не отмахнулся. Стоявший позади меня мужичок сдавленно крякнул. Тычки под рёбра прекратились. Троллейбус чуть наклонился на повороте, задребезжал и покатился мимо сверкавших глазами-окнами домов и мимо тополей, вытянувшихся к тёмному небу подобно свечам.
Надя в окно не смотрела — посматривала мимо меня на заполнивших салон пассажиров. Шура хмурила брови, то и дело обменивалась с Мельниковым взглядами. Володин задумчиво жевал губы.
Федя поднял на меня глаза и спросил:
— Медведь, это правда? Ты позвонил в КГБ? Рассказал им о Генке?
— Я позвонила, — сказала Надя.
Её голос прозвучал спокойно.
Надежда прикоснулась к моей руке.
Шурка, Даня и Федя повернули в её сторону лица.
— Зачем? — спросил Володин.
— Саша пообещал, что оторвёт этому вашему Генке голову, — сообщила Надя.
Она пожала плечами и добавила:
— Он мог бы. Он такой. Поэтому я позвонила папе. Чтобы у Саши не было неприятностей. Ваш Генка сам ударил человека ножом. Разве не так? Никто его не заставлял. А если бы он напал на тебя, Данил? Или на моего Сашу?
Надя снова дёрнула покрытыми кофтой плечами.
— Я не хочу быть вдовой, — сообщила она.
Пристально посмотрела Володину в глаза и поинтересовалась:
— Это плохо?
Федины скулы и щёки покраснели.
Володин растерянно моргнул.
— Нет, конечно… — промямлил он.
— А нам почему не сказали? — спросил Мельников.
Он одарил меня хмурым взглядом.
Надя посмотрела на Даню с вызовом, капризно скривила губы.
— Зачем? — спросила она. — Мой Саша тоже сначала ничего не знал. Он и потащил меня в ваш парк, чтобы набить там этому Зарубину морду. А я не люблю драки! Мне нравится танцевать. Вот! Что в этом плохого?
Надежда хмыкнула. При этом она стрельнула взглядом: проверила зоны у меня за спиной — будто прикинула степень угрозы, которую представляли стоявшие там пассажиры. Я не сдержал улыбку.
— Ничего плохого, — сказала Шура. — Я тебя понимаю, Наденька. Ты правильно сделала. Я тоже не люблю, когда мальчишки дерутся. Я поступила бы точно так же. Если бы знала об этой драке. Тоже позвонила бы в милицию.
Семичастных чуть придвинулась к Наде, словно «встала» на её сторону. Я отметил, что Шура сейчас впервые находилась так близко от моей нынешней жены. Причём, сблизилась с ней по собственному желанию.
Первый раз за сегодняшний вечер я заметил во взгляде Мельникова растерянность.
Даня взглянул на меня, улыбнулся и произнёс:
— Спелись.
Я пожал плечами.
Володин покачал головой и заявил:
— Медведь, зря ты Зиню ударил. Он тебе этого не простит.
Я снова дёрнул плечом и обронил:
— Пофиг.
— Медведь, ты знаешь, кто его брат? — спросил Федя.
Троллейбус покачнулся, вздрогнул, проскрипел. Мне в спину врезался чей-то нос. Надя упёрлась спиной в окно, придержала за локоть дёрнувшуюся к ней навстречу Шурку. В глазах Мельникова отразился свет придорожного фонаря — иронию в Даниных глазах я не увидел. Зато разглядел тревогу во взгляде Феди Володина. Вцепившийся рукой в поручень Федя дёрнулся вперёд, выгнулся дугой. Пиджак на нём перекосился, выскользнули из-под манжеты рубашки блестящие наручные часы. Володин сдавленно крякнул, но всё же устоял на месте, не повалился на Шурку. Чем заслужил её благодарный взгляд. Федя этот взгляд словно и не заметил. Потому что он не спускал глаз с моего лица. Будто силился прочесть мои мысли.
— Зинин старший брат — это Толик Зинчук, — сообщил он. — Слышал про такого?
Я неопределённо повёл плечом.
— Толик Зинчук, — повторил Володин. — Витя Кривой из шайки Пескаря. Уж Пескаря-то ты, Медведь, помнишь?
Шура Семичастных широко распахнула глаза. Ойкнула. Вскинула руку, прижала ладонь к губам.