Страница 54 из 76
За это время вокруг нас собралась большая компания молодёжи. Молодые мужчины пришли посмотреть на давно анонсированный поединок между Мельниковым и Зарубиным. Они уже знали, что Генку «спеленали» милиционеры. Активно это событие обсуждали. Сошлись во мнении, что Генка сегодня был пьян. Потому что он принёс на танцы нож, да ещё и воспользовался им. При этом хвалили Мельникова за то, что он всё же пришёл к фонтану — как «честный пацан».
В половину первого ночи «общественное мнение» постановило, что Зарубин не придёт — поединок не состоится. Но расходиться зрители не спешили. Слушали выступление Мельникова и Володина. Две изначально будто бы противоборствующие стороны (одни поддерживали Мельникова, другие — Зарубина) смешались в общую группу, едва только причина в разделении исчезла. Пыхтели сигаретами, беззастенчиво распивали спиртное в общественном месте. Громко спорили, смеялись.
Даня убедился, что его не упрекнут в трусости (не решат, что он сбежал с поединка) — выпросил у меня мотоцикл: покататься. Кивачка недовольно взревела, словно пожаловалась на то, что я подпустил к ней посторонних. Резво унесла Даню и прижавшуюся к его спине Шурку в темноту парка. Из темноты до нас донёсся испуганный и весёлый Шуркин визг — он быстро растворился в хоре мужских голосов и в шелесте листвы. Федя Володин исполнил очередную песню Высоцкого, накрыл струны ладонью.
— Медведь, — сказал он, — может, ты сыграешь?
Федя протянул мне гитару.
Спросил:
— Что там у вас в столице сейчас поют?
Я принял у него гитару, на пару секунд задумался. Голоса вокруг меня стихли — на моём лице скрестились полтора десятка взглядов. Посмотрела на меня и Надя.
Я заглянул в её глаза, улыбнулся и провёл рукой по струнам.
— Светит незнакомая звезда, — пропел я, — снова мы оторваны от дома…
Ветер подул мне в спину, отогнал от меня клубы табачного дыма — чтобы я лучше рассмотрел Надино лицо. Прямой взгляд, горделиво приподнятый подбородок, тёмные глаза, обозначившие вершины треугольника родинки в ямочке между ключицами. И эти завитушки волос на лбу — в точности, как у Кати Татариновой на Ромкином рисунке, который много лет провисел у меня над письменным столом. Ветер забрался мне за воротник, по моим рукам и по спине вдоль позвоночника пробежал холодок.
Я улыбнулся и спел:
— Надежда — мой компас земной…