Страница 26 из 76
Исполняли мы тогда и композицию «Песня про зайцев». Она особенно понравилась моему младшему братишке — Ромка всегда её слушал с удовольствием. Хотя спеть не пытался: он никогда не пел. Я принял из Ромкиных рук гитару — в голове промелькнули сомнения в том, что я вспомню нужные аккорды. Но руки будто бы жили своей жизнью: уверенно пробежались по струнам.
— В тёмно-синем лесу, где трепещут осины…
Ромка улыбнулся — радостно, по-детски открыто. Он снова едва не посмотрел мне в лицо. Но всё же спохватился и задержал свой взгляд под моим подбородком.
— … На поляне траву зайцы в полночь косили…
В прихожей настойчиво заголосил дверной звонок.
Ромка недовольно нахмурился.
Я прервался на полуслове, приглушил звучание струн.
Сказал:
— Дед, что ли вернулся?
Звонок будто бы согласился с моими словами: замолчал.
Мой младший брат резко дёрнул головой.
— У деда ключи, — произнёс он.
Я поставил на пол гитару — струны печально загудели. Ромка поёрзал на стуле, громко вздохнул. Я неохотно поднялся с кресла — потому что звонок вновь ожил: он перекричал доносившееся с улицы птичье пение.
Ромка дёрнул головой и повторил:
— У деда ключи.
Мой младший брат плотно сжал губы и сердито засопел.
Я прикоснулся к его плечу рукой.
— Согласен с тобой, медвежонок. Это не явно дед.
— Про зайцев, — потребовал Ромка.
— Чуть позже споём, — пообещал я. — Посиди тут. Узнаю, кто к нам пришёл.
Дверной звонок меня поторопил.
— А нам всё равно… — пробормотал я.
В прихожей взглянул на своё отражение — поправил покосившийся ворот футболки. Услышал прозвучавшие на лестничной площадке голоса: тихий мужской и… женский. Я снова посмотрел на своё отражение и на этот раз поправил причёску (прижал к голове топорщившиеся в стороны пряди волос). Хмыкнул: подивился собственным прихорашиваниям. Щёлкнул замком.
Распахнул дверь и тут же опустил взгляд на лицо майора КГБ Олега Павловича Иванова. Встретился взглядом с будто бы слегка выгоревшими карими глазами. Отметил, что майор всё в том же сером костюме (или в похожем). Увидел в руках Иванова два больших слегка потёртых чемодана. Посмотрел на них лишь мельком. Перевёл взгляд на стоявшую позади майора женщину.
«Катя Татаринова», — подумал я. Потому что замершая позади майора молодая стройная женщина будто бы сошла с хорошо знакомого мне Ромкиного рисунка. Высокая — заметно выше Иванова. Горделиво приподнятый подбородок, прямой взгляд тёмных глаз, завитушки косичек вокруг головы. Даже завитки волос на лбу — в точности такие, какими их вчера нарисовал Ромка.
— Здравствуйте, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — Впустите нас?
Я машинально ответил на приветствие, попятился. Майор КГБ перенёс через порог явно не пустые чемоданы, поставил их около стены. Я увидел, как его спутница тоже шагнула в квартиру — окинула меня изучающим взглядом. На секунду наши взгляды встретились. Я почувствовал во взгляде женщины любопытство. Олег Павлович прикрыл дверь, дважды провернул замок.
Он положил руку на плечо своей спутницы, поднял на меня взгляд и сказал:
— Знакомьтесь, Александр Васильевич. Это Надежда Сергеевна Медведева. Ваша жена.