Страница 39 из 75
— Кто сам устанавливает границы сам же их и нарушит однажды. — на этот раз статуя грозить мне не стала, сразу выдав ответ. — Смотри идущий, чтобы мера не стала оправданием.
— И если ты сам устанавливаешь меру, — вдруг подал голос полуголый будда с простой палкой. — Что остановит тебя, когда станет выгодно её нарушить?
— Да ничего, — я пожал плечами. — Как, впрочем, и раньше когда я эту самую меру устанавливал. Я где-то слышал одну мудрость, что мол закон оплетает нас незримыми нитями. Тот кто разрубил одну становится преступником, десять — смертником, а все — богом. Поэтому я и только я устанавливаю свои границы. И я же нарушаю их если мне это будет нужно. Или кто-то делает по другому?
— Раз так, то что останется от тебя, когда нарушать больше будет нечего? — и эта полуголая козлина вкинув очередную философскую фигню свалила с дороги, застыв на пьедестале.
Следом за ним отошёл и богатенький Буратина. А мне оставалось лишь материться про себя. Вот любят они задаваться вопросами которые нафиг никому не сдались. Что останется. Что останется, то и останется. Как будто сразу не было понятно, что если идти по пути беспредела то ничего хорошего не будет. И махнув на этих каменных уродов рукой я двинулся дальше. К самому последнему испытанию, и самому сложному. Хотя… для меня там выбор вообще не стоял. Так что страха не было ни на грамм.
Барон и мама шагнули ко мне одновременно. Я уже был совершенно спокоен, всё же сатори работало как надо, пусть отвечать я старался не как подсказывал рационализм, а как на душу ложилось. Вообще испытание довольно странное и вряд ли способно отсеять даже конченного психопата если только у него в голове есть хотя бы ложечка мозгов. Но что-то подсказывало мне, что анализировались не только ответы, но и их искренность. Вот я и старался не врать. И сейчас даже с интересом ждал продолжения.
— Если ты идёшь туда, куда указали. — начал Барон. — Где в этом ты?
— Если сам отрезаешь то, что держит тебя, — подхватила статуя матери. — что от тебя останется?
— Скажи, идущий, — закончили они хором. — Кем ты станешь, когда у тебя не останется ни цели, ни основания?
— Собой, — я даже не задумывался. — Даже в этом случае я останусь собой, пусть и не тем же что прежде. Вы сами сказали что я идущий, а путь меняет, не важно простая ли это дорога из пункта А в пункт Б или же путь Возвышения. Но всё равно это буду тоже я.
Статуи замерли на десяток секунд, а потом молча разошлись по местам. Судя по всему проверку я прошёл. Не скажу что это было сложно, но пару раз зацепить меня удалось. И выдохнув, я двинулся вперёд, к видневшемуся вдалеке зиккурату, но стоило пройти мимо статуй, как меня догнал голос матери.
— Называя любое изменение собой, легко однажды не заметить, где ты себя потерял.
— Чего? — я обернулся, но статуи замерли неподвижно, не реагируя на мои слова. — Вот ведь… да и пофиг. Мне главное выбраться отсюда, а философией я и дома могу заняться. Там даже удобней, я ответ знаю. Сорок два, сучки. — и решительно развернувшись спиной к статуям я пошёл вперёд. Меня уже манил сладкий запах свободы, осталось только добраться до Хранителя и выбраться нафиг отсюда. А там уже решим, кто и чем станет и зачем всё это было нужно.