Дочь врага. Мой сладкий грех

Глава 24

Вадим

Дёргаю ворот пальто, останавливаясь возле ворот особняка Литвина. Много лет я входил сюда свободно. Мало того, именно я решал, кому можно посетить этот дом, а кому нет.

Косяков, как за начальником охраны, за мной нет. Здесь я всё исполнял честно. Тут Литвину мне нечего предъявить. Наш конфликт личный. Внутренний. Внешне я никогда ничего не выносил.

А сейчас я здесь гость. Незваный гость.

Звоню. Поднимая лицо в камеру. Я точно знаю, что по ту сторону на меня смотрят. Я даже мог войти сюда в обход охраны и без проблем проникнуть в дом. Я знаю все слабые места этого дома. Но мой визит официальный.

Возможно, мне разобьют здесь морду или пустят пулю в лоб. Но выбора у меня нет. Принцесса назначила цену и послала на поклон к королю.

Плана нет. Никаких карт в рукавах не держу. Полная импровизация.

Мне неприятен Литвин. Любовь к его дочери не разбудила во мне симпатию к этому человеку.

Но Лиза..

Только ради неё я иду на этот шаг, наступая на горло своим принципам. Иначе у нас с малышкой ничего не получится. Нельзя исключить из нашей реальности Литвина.

Я хорошо знаю Олега, и это знание говорит мне, что он ни за что не допустит связь своей дочери со мной. Ему легче меня закопать. Но я иду напролом.

— Седой, — в домофоне раздаётся немного ошалелый голос Тимура. Это мой парень, я принимал его на работу и обучал. Но теперь он не мой человек, и распоряжаться не имею права.

— Выйди, — прошу его, прикуриваю сигарету, облокачиваясь на капот своего внедорожника.

Тимур выходит. Жмёт мне руку и тоже прикуривает. Смотрит на меня напряжённо, в растерянности.

Ну да, странный визит. Сам в ах*е.

— Литвин дома?

Кивает.

— Передай ему, что я требую аудиенции, — ухмыляюсь.

— Седой, ты уверен?

— Уверен.

— Ты же понимаешь, что можешь не выйти отсюда. И мы никак на это не повлияем.

— Я похож на идиота?

— Нет. Но..

— Если я пришел, значит, это осознанно.

— А если он не примет?

— Примет, — уверенно отвечаю я, выдыхая дым в небо.

Я очень хорошо знаю Литвина. Он не упустит возможности перегрызть мне глотку. Я сам пришёл, в открытую, на поклон. Он примет меня даже ради любопытства.

— Ладно, — кивает Тимур, уходит.

Через десять минут ворота распахиваются. Тимур взмахивает рукой, приглашая войти.

Ну, что я говорил.

Лиза тоже в городе. Она прилетела со мной. Литвин еще не в курсе, что она здесь. Она ждет меня в моей квартире. Первым на расстрел иду я. Не подставляя девочку. Это моя ответственность.

— Прости, Седой. Я должен тебя обыскать, — мнётся Тимур.

— Давай, — усмехаюсь. Вынимаю из карманов телефон, ключи, бумажник. Расставляю руки, позволяя себя обыскать.

Хотя Тимур халтурит. Шмонает, почти не касаясь. Если бы у меня было оружие, он бы его не обнаружил. Литвин не учитывает, что это мои люди. Опрометчиво.

Кто тут у него новый начальник охраны?

Я бы его вздрочнул. Надо было все-таки зайти по-тихому, чтобы показать Литвину все «дыры». Но это уже не мое дело.

— Он ждет в кабинете, — сообщает мне Тимур. — Я провожу.

— Я помню дорогу.

— Бля, Седой, ты же все понимаешь, — извиняющийся, разводит руками.

— Понимаю. Веди. Тем более я сам это когда-то вписал в должностные обязанности, — пропускаю парня вперед, театрально взмахиваю рукой.

Идём. Тимур напряжен.

— Да расслабься ты, — хлопаю его по плечу.

— Седой, я говорил тебе, что ты отбитый? — нервно усмехается.

— Приму за комплимент.

Подходим к кабинету, Тимур открывает дверь и быстро удаляется от греха подальше, а я вхожу.

Делаю глубокий вдох, напоминая себе, что сейчас буду говорить с отцом Лизы..

И мне это важно. Ей это важно.

Литвин сидит за массивным столом, откинувшись на спинку кресла. Наблюдает, как я вхожу. Взгляд нечитаемый.

Прикрываю двери, снимаю пальто, кидая его в кресло, сажусь. Естественно, руки мы друг другу не жмём и не любезничаем.

Литвин молчит. Я тоже.

Очень трудно объяснить практически своему ровеснику, что забираю его дочь. Еще труднее, когда он – тот, кого ты ненавидел много лет.

— Даже, бля, интересно, — усмехается Литвин. — С чем ты пожаловал? У меня ни одной мысли. Поэтому и пустил тебя в свой дом, — в его голосе ледяная ирония. — Давай, удиви меня, — ухмыляется.

Вынимаю из-под рубашки кулон с флешкой внутри. Дёргаю цепочку, обрывая ее, кидаю на стеклянный столик между кресел.

— Это твоя «бомба», — поясняю я.

— А что так? Решил покончить жизнь самоубийством? — в голосе яд. — Это же был твой гарант от моей пули.

— Копий нет. Никто не знает о ее существовании, — продолжаю я.

— Какая, сука, интрига. Ну и? Продолжай.

— Завод не верну, он мой по праву, и ты это знаешь, — сквозь зубы проговариваю я. — Твои вложения в его развитие – мой процент. Всё.

— Ммм, ну вынимай все козыри. Ты никогда не был идиотом. Понимаешь же, что на слово я тебе не поверю и закопаю здесь же в лесу?

— А нет козырей, — усмехаюсь на выдохе. — Есть личная информация. У меня есть женщина. Девушка, которую я безумно люблю, как пацан. Ради которой готов на всё. Даже на твою пулю. И эта девушка меня тоже любит.

— Очень интересно, — иронизирует, покачиваясь в кресле. — Мне зачем эта информация? Лирика – не по моей части. Не трогает.

— Затем, что эта информация напрямую касается тебя. Девушку зовут Лиза. И это твоя дочь, — четко выдаю я, заглядывая ему в глаза.

Пауза. Всегда холодный и пустой взгляд Литвина меняется, а челюсть сжимается.

— Что ты сейчас сказал? — резко подается вперед.

— Мы с Лизой вместе. Я ее не использовал. Так совпало. Все произошло по ее желанию. Поэтому я здесь и все тебе отдаю. За моей спиной никто не стоит, камней за пазухой больше нет. Хочешь ты этого или нет, я ее забираю. Она моя. Ты либо смиряешься с этой информацией, либо пускаешь мне пулю в лоб. Другого пути нет. Я мог бы сделать по-другому, снова пустить «бомбу» в ход, чтобы забрать у тебя дочь. Но Лиза мне этого не простит. Поэтому я здесь, почти обнажённый.

Литвин прикрывает глаза и глубоко втягивает воздух.

Потом резко встает и идет на меня.

Тоже встаю. Мордобоя не избежать. За свою дочь я бы тоже сломал челюсть – как минимум.

Он резко хватает меня за грудки и дёргает на себя, сверля яростным взглядом. Не дергаюсь. Хотя могу спокойно уйти от захвата и скрутить его.

— Что ты сделал? — рычит. — Как ты, мразь, посмел тронуть мою дочь?! — встряхивает меня, отпускает и бьёт правой в челюсть.